— Телескоп! — сказал Василий, оборачиваясь. — Ты что тут из себя прораба корчишь? Тебя еще, по-моему, никто не назначал…

Телескоп притих, но все-таки продолжал идти с пустыми руками и вид имел начальственный. «В следующий раз дам ему фартук нести», — решил Василий.

Обогнув украшенный непристойным словом выступ, они свернули в узкий проход между башнями. Здесь тоже ничего из ряда вон выходящего не наблюдалось. На червеобразной глыбе, именуемой завалинкой, сидел и таращил бессмысленные мутные глаза Леша Баптист.

— Привет передовикам! — старательно выговорил он. — Спозаранку — на долбанку?

На Леше, как всегда, было что-то вроде пончо из толстого мутного целлофана, подпоясанного по низу живота обрывком мягкого световода.

— А ты, я смотрю, успел уже? — поздоровавшись, хмуро сказал Василий. — Тоже небось спозаранку?

Честно говоря, ему было неловко, что Телескоп и его орава видят кого-то из людей расхлюстанного и в нетрезвом виде.

— А фартук-то, фартук! — пропустив укоризненную фразу мимо мясистых малиновых ушей, восхитился Леша. — Ну ты прям Рабочий, тебе б еще Колхозницу! С серпом…

— Конечно! — сердито сказал Василий. — Если все время у Пузырька торчать да завалинку просиживать… На тебе хоть штаны-то есть?

— Штаны? — искренне удивился Леша. — Да это ж в самую чащу лезть — за кабелем! Какой-нибудь не тот световод перервешь — так и штанов не потребуется… А чо? Мужики не возражают, бабы — тем более…

Василий плюнул и, не желая с ним больше ни о чем толковать, зашагал прочь. Мимо Леши с писком и щебетом промаршировала лупоглазая команда Телескопа.

— Э! — ошеломленно позвал Леша. — Погодь! Василий обернулся.

— Слышь! А мартышки твои — они как? Тоже разного пола? Не проверял, нет?

Василий плюнул вторично и свернул за выдающийся мыском уступ. Следом за ним уползла и вся процессия. Лом они волокли, как муравьи гусеницу. Со стороны казалось, что кривоватый металлический штырь отчаянно отбивается.

Скрылись… Леша приуныл и оглядел в тоске пустую улицу. Сломать что-нибудь да снова сходить к Пузырьку? Это ведь вставать, переться за железяками… Может, в долг нальет?

Леша горестно подпер кулаком небритую щеку, отчего правый его глаз принял несколько монгольские очертания, а левый вытаращился еще сильнее. Половина верхней губы заворотилась в тоскливом оскале.

Приняв такой страхолюдный образ, Леша Баптист надолго оцепенел, пока наконец вытаращенный глаз его не уловил какое-то движение неподалеку. Тогда

Леша сделал над собой усилие и навел уехавшее в сторону око на резкость. Плывущая цветными пятнами улица подобралась, стала рельефной, и в нескольких шагах от Леши прояснился высокий юноша с красивым исполненным меланхолии лицом. Обильные светло-русые волосы свободно падали на большие оттопыренные уши, скрывая их почти полностью. Из одежды на юноше были одни лишь короткие облегающие штаны типа балетного трико — темно-серые, без единого шва, с приглушенным узором, напоминающим плетенку змеиного брюха.

— Во! И этот с обновкой! — подивился Леша. — Прям как сговорились…

— А кто еще? — равнодушно осведомился юноша.

— Да этот твой! Вася-мент! Такой, понимаешь, фартук себе оторвал! Не иначе трубу раскурочил. Мент-мент, а додумался.

Юноша хмыкнул и величественно отвесил нижнюю губу.

— Кто додумался? — с ленивым презрением переспросил он. — Это я ему насчет трубы посоветовал…

— Да ты что? — не на шутку обрадовался Леша Баптист.