– Тебе плохо? – опустившись передо мной на колени, заглянула в лицо Ольга.

Ее зеленые глаза влажно блестят. Такие близкие, такие желанные…

– Оленька, – неожиданно охрипшим голосом проговорил я, накрыв ее руку ладонью.

– Да?

– В дороге поговорите, – заявила Агата, закинув за спину торбу с припасами.

Вот так всегда…

Поднявшись на ноги, я приблизился к краю обрыва и бросил прощальный взгляд на покоренный склон и извивающийся в низине ручей. Сверху он кажется таким близким! Каких‑то семь‑восемь метров. Да уж, альпинист с меня…

Спустя час выяснилось, что и пешеход с меня тоже, мягко говоря, не очень.

Хорошо джинну, сидит себе в кувшине, прохлаждается. Небось у него там и своя климатическая установка, пиво прохладное, радио на местной рок‑волне и кресло‑качалка, а здесь плетешься вверх‑вниз с холма на холм, глотаешь пыль и жаришься на солнце.

В очередной низине, поросшей низкорослым терном, который после буйства джунглей выглядит уж очень убого, Дед Маздай остановился и заявил, что тут наши пути расходятся.

– Мне туда, – махнув в сторону, перпендикулярную нашему маршруту, заявил он. – Там дружок живет.

– Что он там увидел? – поинтересовалась Агата, не понявшая ни слова из речи Маздая.

– Он говорит, что ему нужно туда, – пояснил я.

На что переселенец по моей с джинном совместной вине согласно закивал головой.

– Расставаться будем? – уточнила рыжеволосая охранница.

– Будем, –подтвердил я. – Ну что, Маздай, спасибо тебе за все и удачи на новом месте.

– Вам тоже. Тебе, дракон, ясного неба и попутного ветра. Синеглазой тигрице, – он слегка склонил голову перед Агатой и улыбнулся, –удачной охоты… Зеленоглазой пантере – здорового выводка… А прелестной юной деве пусть достанется все, чего сама пожелает. Прощайте.

– Прощай, – ответил я его спине, стремительно удаляющейся прочь.

– Что он тебе сказал? – тотчас поинтересовалась Оля.

– Когда?

– Только что.

– Ну…

– Какая разница? – пожала плечами Агата. – Нам пора идти.

– Он в основном об Агате говорил, – заявил я, погладив прижавшегося к ноге Тихона.

Голубоглазая валькирия недоверчиво переспросила:

– Про меня?

– Да.

– И что конкретно?

– А какая разница?

– Никакой. – Она пожала плечами и отвернулась.

– Ладно‑ладно… – лихорадочно соображая, я поспешил остановить ее. – Он сказал, что видит в твоих глазах страсть, которой ты не сможешь противостоять и прибежишь к нему, словно кошка на запах молока.

– Я?!

– Ну не я же?! А еще он сказал, что… Ты куда? Стой! Я пошутил.

Обернувшись, Агата вперила в меня тяжелый взгляд мерцающих, словно осколки айсберга после встречи с «Титаником», глаз.

– Пошутил?

– Пошутил.

Она медленно убрала меч в ножны:

– Что он сказал?

– Пожелал удачи всем и каждому в отдельности.

– Ага.

– А ты зачем за ним погналась?

– Наказать.

– Ах вот зачем! – всплеснув руками, улыбнулся я. – А я‑то подумал…

– Что ты подумал?

– Агата, девочка, – решил на всякий случай напомнить я, – ты помнишь, что я Сокрушитель, будущий повелитель летающих рептилий и все такое?

– Конечно, помню.