По позвоночнику липкой змеей проползли сомнение и страх. В висках застучало. «Этого не может быть. Я не сумасшедшая», — пульсировало и растекалось паникой по телу.

Анна схватилась за голову, сжала, будто надеясь удержать жуткую догадку в черепной коробке.

— Эй, хватит дурью маяться! — проворчали над её головой. — Завтракать иди уже.

Утренняя Мария Игнатьевна смотрела с опаской. Аня покачала головой:

— Я не могу. Я не хочу.

— Ну, хочешь или нет, а положено, — она наклонилась к девушке: — Ты же не хочешь, чтобы тебя заставили, верно?

В голосе прозвучала угроза. Аня вжала голову в плечи, послушно поднялась с пола. Крепкие руки женщины подтолкнули её к двери:

— А после к Андрису Александровичу зайди, он велел. Да не забудь, поняла?

Аня поняла. Словно безвольная кукла она брела к столовой.

Анна вошла в столовую. На каждом этаже в санатории располагалась своя столовая. Открытая веранда, мягкий ветер, пропитанный морем и ароматом степных трав, круглые столики под навесами. Девушка огляделась.

За каждым столиком — отдыхающие; кто-то завтракал в задумчивом одиночестве, некоторые — в небольшой компании, чинно и неторопливо беседуя. В основном — пожилые дамы и мужчины сильно за семьдесят. Две супружеские пары с любопытством оглядывали сад и окрестности, негромко что-то обсуждали. Аня неловко переминалась: она была единственная в казённом больничном халате, поверх пижамы.

Анна почувствовала на себе взгляд: молодая девчонка, ровесница или моложе, сидела, сбросив тапочек под стол и поставив пятку на сиденье. Локоть упёрся в острую коленку, рыжие волосы собраны в небрежный пучок на затылке, взгляд блуждающий и настороженный. «Ненормальная», — отметила про себя Аня и направилась к линии раздачи, заставленной круглыми деревянными подносами с высоко загнутыми краями. На каждом — остроносая маковка куриного яйца, несколько пластинок сыра, рядом — кусочек масла и два ломтика хлеба на белой тарелке. От овсяной, судя по аромату, с яблоками и мёдом каши поднимался тонкий парок.

— Чай, кофе или компот? — девушка в сиреневом чепчике выглянула из квадратного окошка.

— Кофе, — автоматически отозвалась Анна, чувствуя, как между лопатками стало горячо — рыжая едва дыру не прожгла взглядом. Забрав поднос, девушка направилась к освободившемуся столику.

— Доброе утро, вы у нас новенькая? — поинтересовалась женщина, её сосед по столику приветливо махнул рукой, приглашая присоединиться. Девушка вежливо кивнула пожилой паре, но прошла за отдельный столик, быть чьим-то развлечением за завтраком не хотелось.

Хотелось тишины и одиночества.

Бросив взгляд на запястья, ещё раз поискала взглядом следы ночных ран, и, не найдя их, вздохнула. «Может, приснилось все?» — сомнительная надежда не то, чтобы грела, но хоть немного успокаивала.

Девушка намазала маслом ломтик хлеба, устроила сверху сыр и откусила, стараясь не обращать внимания на настырную незнакомку: та по-прежнему поглядывала с удивлением и интересом. Анна не выдержала, обернулась.

Рыжая смотрела мимо неё, чуть выше её головы, в проход между столами, медленно жевала. Взгляд тяжелый, настороженный, почти враждебный. Если бы за Аниной спиной кто-то в самом деле стоял, то можно было бы сказать, что незнакомка разглядывает его. Внимательно и с опаской. Только изредка переводя вопросительный взгляд на девушку.

Анна не выдержала:

— Чего пялишься? Отвали! Смотри вон, — она сделала неопределённый жест в сторону парка, — на деревья там.