Незнакомка снисходительно хмыкнула и снова перевела взгляд на того, невидимого. Казалось, он сместился ближе к ней: рыжая запрокинула голову и спокойно, даже с некоторым вызовом, смотрела в пустоту. Анна отчётливо слышала, как та прошептала:

— Да. Я вижу тебя… Нет, не хочу, — с сомнением покачала головой и отвернулась, окончательно утратив интерес и к Анне, и к человеку-невидимке рядом с ней.

После завтрака Анна направилась на пятый этаж, в кабинет главврача, Андриса Александровича Страуме. Красивая винтовая лестница привела её в мягко освещённый холл. Дверь на веранду оказалась приоткрыта, впуская внутрь нежный кипарисовый аромат. Бежевые стены успокаивали. Все здесь — от светлого паркета до хрустальных бра — не походило на интерьер больницы.

Анна зашагала бодрее, найдя нужный кабинет, решительно постучала.

— Да-да, заходите, — приветливый голос с очаровательным прибалтийским акцентом, приглушенный плотно закрытыми дверьми.

Девушка оправила больничный халат, пригладила дреды и толкнула дверь в кабинет.

Светлый, заполненный солнцем и прохладой, он скорее напоминал будуар молодой красавицы, чем кабинет врача-психиатра. Бежевая мебель, перед кушеткой — ярко-красный ковёр с высоким ворсом, капелька восточного колорита в напольных вазах и диванных подушках. И бессменная улыбка хозяина всего это уюта.

— Спящая красавица, позавтракала уже? — он стоял у столика с громоздкой кофемашиной. — А я замешкался с назначениями, только сейчас кофе пить буду, — Андрис Александрович кивнул на чёрный корпус аппарата, от которого уже исходил тонкий аромат дорогого кофе. — Присоединишься?

Анна помнила о воспитании и о том, что невежливо напрашиваться на угощение. А ещё подумала, что ей сейчас бы следовало предложить зайти позднее, когда доктор будет готов с ней поговорить. Но аромат хорошего кофе оказался сильнее.

Девушка кивнула и закусила губу.

Психиатр довольно хохотнул, сделал приглашающий жест:

— Устраивайся, где тебе будет удобнее.

Анна выбрала широкое кресло у окна. Андрис встал из-за стола, направился к кушетке, чтобы взять с неё квадратную подушку с шелковыми кистями на углах. Подошёл к Анне:

— Разрешите, вам так будет удобнее, — галантно подсунул подушку под спину девушки.

От скользящего касания загорелись уши, в груди стало мало места, словно сердце во много раз увеличилось в размерах и забилось часто-часто. Тревожно-тревожно.

Анна опустила глаза, тихонько выдохнула.

Доктор расположился напротив, с наслаждением и интересом разглядывая гостью. Неловкая для Анны пауза его, кажется, забавляла — ироничная улыбка не сходила с его губ, а в глазах словно искрились бенгальские огни.

— Что расскажешь мне, красавица? — наконец спросил он.

Анна смутилась ещё больше, покраснели не только уши, но и щеки, и шея. Девушка дотронулась прохладной ладонью до ворота больничной рубашки.

— Можно ли мне вернуть мою одежду? Я неуютно себя чувствую в больничной пижаме.

Андрис понимающе кивнул:

— Конечно, я передам твою просьбу отцу. А кое-что могу отдать прямо сейчас, — сказал он, возвращая ей наушники с плеером. — Но вообще я надеюсь, ты понимаешь, что я спрашивал тебя не об этом…

— А что говорить, я не знаю, — пробормотала, уже сожалея, что не убежала, оставив ослепительного врача пить свой обжигающий кофе.

— Ну, расскажи, например, что тебя так напугало накануне, — бенгальские огни в голубых глазах сменились профессиональным блеском, Андрис весь обратился в слух.

Девушка смутилась, вжалась в кресло.

— Я не помню.