Аня шумно сглотнула, поежилась:

— Кто «они»?

— Я о чем тебе говорила только что? — Лера начала раздражаться. — В центре фигуры — территория предков, твоего рода. Мы дадим им возможность договориться с теми, кто прилепился к тебе. Все, хватит болтать, скоро уже отбой, охранники хватятся!

Она отодвинула Тимофея, поставила вплотную к стене беседки. Парень поморщился, получив за шиворот горсть холодной дождевой воды. Лера насупилась:

— Ничего, не сахарный, не растаешь. Стой смирно, а то вообще выгоню.

— Да стою я, стою… Дай бабам поверховодить, — он незлобно уставился на рыжую девчонку, с независимым видом скрестил руки на груди.

Лера вернулась к Ане:

— Смотри, я сейчас скажу слова, откроются врата. На голову тебе брошу несколько кристалликов соли — это чтобы духи тебя в свой мир не утащили, — при этих словах у Ани округлились глаза, а на коже выступила испарина. Лера посмотрела на нее строго: — А ты на что рассчитывала? На чаепитие с ватрушками?

— Погоди, ты насчет «духи утащили» ничего не говорила, — Тимофей вытянул шею и посмотрел на перепуганную Скраббл. — Ты уж либо сразу предупреди человека, либо не выпендривайся. Медиум, блин.

Лера бросила через плечо:

— Я уже кое-кого обещала выгнать…

— Ага, щас. Ты не в той весовой категории, — огрызнулся Торопов. — Давай, колдуй уже. Мне уже литров пять за шиворот залилось.

Лера занесла руку над головой Ани, произнесла тихо, едва различимым шёпотом:

— На своем берегу стою, силу Волота призову. Привела к чертогу сестру Анну для догляду, отвори врата междумирья, дай увидеть врагов своих.

Анна почувствовала, как земля буквально выскользнула из-под ног. Небольшая площадка в центре начерченной фигуры окрасилась синим, из глубины образовавшегося провала повалил туман. Холодный, почти ледяной. Хрусткими языками он касался оголенных ступней, пробирался под одежду, исследовал и проверял, будто пробовал на вкус.

— Стой спокойно, — посоветовал голос Леры, утопая в дымчатой синеве.

Аня и не шевелилась. Словно голографическая картинка перед ней стали проступать знакомые силуэты: пожилая дама с прямой спиной, Аня помнила ее взгляд — бабушка Ирина, по отцовской линии. Рядом с ней появилась полненькая старушка, в которой Скраббл без труда узнала умершую в прошлом году тетю Нину, мамину старшую сестру. Та долго болела, и, когда умерла, на ее губах застыла радостная улыбка. С этой же улыбкой и сейчас она мелькнула перед глазами племянницы.

Лера прошептала откуда-то справа:

— Тот, кто пришел со дна морского, явись!

Аня почувствовала, как на макушку легло несколько крупиц соли.

Вместе с этим острая боль пронзила от темени до пят, грубо схватила тисками грудь, вцепилась ледяной хваткой в горло и обожгла холодом. Аня чувствовала, как ее раздирает, царапает, съедая изнутри. Она не могла пошевелиться, вздохнуть. Жалящее, ядовитое заполняло ее, ослепляя.

Она захрипела и повалилась навзничь. С нее, живой, дышащей, еще способной думать и чувствовать, будто сдирали кожу.

Аня видела, как на лицах усопших родственников отражается недоверие, непонимание и страх. Глаза бабушки Иры округлились, рот приоткрылся в немом крике. Тетя Нина перестала улыбаться, заплакала тихо. Взгляд упал на взбугрившиеся рубцы на руках. Раны открылись на ее глазах, по коже потекла горячая кровь.

— Помогите, — прохрипела, задыхаясь.

Темнота, запах плесени, сырости и прогорклого масла.

Вдруг чьи-то руки выцепили ее из тошнотворного, дурманящего варева, подхватили легко.

Сквозь тяжелую пелену прорывался голос:

— Да ты охренела, ты чего натворила-то?! Вали отсюда! — орал кто-то совсем рядом.