Дайвер покачал головой, посмотрел на часы: маленькая стрелка неуклонно приближалась к девяти часам утра.

— Задача ясна. Готовьте судно обеспечения, барокамеру, резервные каналы связи. Раньше упадем на дно, раньше поднимемся.

Он перегнулся через борт, посмотрел на волну: гладкая, будто масляная, тяжелая. Странное дело, она словно не отражала дневной свет, поглощала его. Четверка дайверов готовилась к погружению.

— Идем двумя двойками с интервалом десять минут, — Торопов проводил инструктаж команды. — Мы с Гришей Суховым в первой двойке. Кох, Фадеев — во второй. Старший во второй двойке — Серега Фадеев. На обеспечении Ильин, Зайцев. Страхует Лебедев и Васильев. В случае форс-мажора выдвигаются Ильин и Лебедев, так как ранее были на объекте. Замечания, возражения, предложения имеются? — группа промолчала. — Руководство производством работ с поверхности занимается Оз… Профессор Скворцов, то есть. Не рискуем, запасные баллоны со смесью все взяли? — закованные в гидрокостюмы дайверы, неповоротливые на суше и похожие на перекормленных тюленей, дружно подтвердили готовность к погружению. Торопов удовлетворенно кивнул, тихо добавил: — И это, мужики… Там у них какая-то аномалия. Как раз под нами. Так что не рискуем, от группы не отходим. Упали на дно, распутали трос, пошли на всплытие. При любых отклонениях, сбоях аппаратуры или датчиков подаем сигнал и прекращаем производство работ.

Шаг в свинцово-матовую воду как в бездну. Море сомкнулось над головой тихо, без всплеска, словно проглотило. Красная нить выброски в черной воде тонкой жилой вела на глубину. «Будто кровь» — мелькнуло в голове. Он поежился.

— Шесть метров, — динамики искажали голос Гриши Сухова, ломали, как прошлогоднюю ветку. Остановились, замерли на выброске, проверили работу оборудования, датчиков, целостность баллонов.

Тимофей дал сигнал спускаться дальше: в блеклом пятачке света мелькнули фигуры Коха и Фадеева. Море вокруг стремительно насыщалось тьмой, плотнело. Тимофей посмотрел вверх, туда, где должно ярко светить солнце. Тонкие разномастные лучики, словно канаты, тянулись с поверхности, задавая ориентир.

Все хорошо. Все идет по плану.

— Пятьдесят метров, — прошелестел Гриша Сухов.

Тьма вокруг сгущалась. Сине-зеленая, почти черная мгла, с мутной взвесью планктонных рачков. Тимофей знал: еще несколько десятков метров — и не останется даже их.

Анаэробная зона. Мертвая тишина. Безжизненная пустыня, насквозь пропитанная запахом смерти… Понт Аксинский — негостеприимное море каким было при понтийцах, таким и осталось. Прикрылось тонким пледом и притаилось, словно минотавр.

И только они, дайверы, видели его настоящим.

Холодным. Черным. Опасным.

Души затонувших кораблей, красная нить выброски, связывающая с поверхностью, и четверка людей, как былинки на ветру в хмурой и неприветливой воде.

Если и есть на земле прямой вход в царство смерти, то он здесь, под ними.

Грунт взволновался, поднялся белесой пеной, потревоженный человеком.

— Восемьдесят четыре метра. Первая двойка на месте. Упали на дно, — сообщил Тимофей на поверхность. — Видимость четыре метра. Заблокированный аппарат не наблюдаем. Закрепляемся страховочными тросами к выброске, выдвигаемся по направлению к объекту 2/17.

Торопов огляделся: с прошлого погружения остались выставленные Сашей Лебедевым и Толей Ильиным непотревоженные вехи-ориентиры.