Лорд Мельбурн был совершенно забыт, о чем свидетельствуют строки в дневнике королевы: «Безграничная любовь и преданность Альберта подарили мне чувство божественной радости и счастья». На следующий вечер королева и принц дали званый обед, а затем был бал, и в обоих случаях принц помогал ей надевать чулки! Месяцем позже маленькая королева забеременела, и это стало модным. Кэролайн Хикс последовала ее примеру, и в апреле 1840 года она уже могла стоять перед большим зеркалом и оценивающе разглядывать едва заметную выпуклость своего живота.

Все думали о детях; и однажды Джей-Джей, лежа в постели и наблюдая, как потоки лунного света заливают обнаженное тело его жены, спросил у нее:

— Ты подаришь мне ребенка, Фрэнсис?

Вынимая последнюю шпильку, удерживавшую прическу, она повернулась к нему, и густые черные волосы упали ей на грудь.

— Ты знаешь, что да, но не сейчас. Мне хочется еще повидать жизнь, Джей-Джей. В Строберри так весело. Вспомни все вечеринки, которые у нас здесь были, — ответила она.

И это было правдой. После свадьбы они едва ли провели сколько-нибудь времени в их собственном имении в Эссексе. Джордж позаботился о том, чтобы жизнь в Строберри Хилл превратилась для всех троих в легкое и бесконечно праздничное существование. Тот факт, что поместье Уолдгрейвов было полностью заложено и что ежедневные визиты кредиторов превратились в обычное явление, вовсе их не беспокоил.

Джей-Джей раздраженно отвернулся от нее:

— Для тебя это не имеет значения, Фрэнсис. Ты здорова. А у меня было так много приступов в последнее время, что я чувствую необходимость иметь наследника.

— Как ты можешь так говорить? Джей-Джей, дорогой, ведь доктор говорил тебе, что эпилепсия — не смертельная болезнь.

— Чертов педераст этот доктор, я сам знаю, как я себя чувствую! Я хочу ребенка, Фрэнсис.

Джей-Джей вылез из постели и теперь неподвижно стоял перед женой совершенно обнаженный. В таинственном и тревожном свете луны он казался плотоядным фавном. Охваченная внезапным беспокойством, Фрэнсис плотно запахнула халат. Джей-Джей, хотя и больной, был сильнее ее, и Фрэнсис знала, что никто из Уолдгрейвов никогда не удовлетворялся отказом женщины.

— Джей-Джей, пожалуйста, не смотри на меня так. Я устала.

Однажды, много лет назад, в этой же самой комнате с голубыми шелковыми стенами граф Уолдгрейв точно таким взглядом смотрел на графиню. Теперь история повторялась, и его незаконнорожденный сын решительно устремился к своей прелестной жене. Для нее наступил момент немедленного выбора: борьба или игра. Уже научившись обращаться с противоположным полом (мужчины постоянно ухаживали за ней, невзирая на ее замужество), Фрэнсис сделала верный шаг. Она слегка и волнующе улыбнулась, а затем, ловко уклонившись, стремительно ринулась мимо Джей-Джея и выскочила из двери, бросив назад быстрый взгляд из-под трепещущих черных ресниц, как она умела это делать. Босые ноги Фрэнсис едва касались земли, когда она бежала вниз по причудливой галерее. Позади нее несся Джей-Джей, абсолютно голый, давясь от смеха, — наконец до него дошло, что это любовная игра. Фрэнсис была уже в самом низу лестницы и, остановившись лишь на миг, чтобы бросить Джей-Джею еще один влекущий взгляд, она проскочила через маленькую арку в сад. А там начала кружиться в лунном свете, и ее тонкий халат взвился, открывая длинные ноги и обнаженные бедра.

Джордж, наблюдая из своего окна эту сцену, почувствовал, что близок к обмороку. Он был безумно влюблен в свою невестку, страстно желал жену своего брата, и этот ее экзотический вид был настолько возбуждающим, что Джордж понял, что должен отвернуться. Но не мог. С болью и трепетом он увидел, как Джей-Джей выбежал и бросился к ней. Джордж заметил, как Фрэнсис взглянула на окна, и спрятался за занавеской. А потом он увидел, как она упала на землю, выгнувшись навстречу своему сгорающему от вожделения мужу, и тот с силой набросился на нее.