— Как говорится, еще и остыть не успел.

— Вот-вот.

— Кэролайн, как ты думаешь, а у них не могло быть какой-нибудь связи еще до смерти Джей-Джея?

— А что, твоя мать так считает?

— Ей кажется, что Джордж уже был до безумия влюблен в Фрэнсис, но я слышала, что мама говорила Элджи, что едва ли имела место супружеская измена.

— Да, я согласна. Но что-то уж слишком быстро Джордж воспользовался наследством своего брата.

— Да и Фрэнсис оказалась такой черствой!

— Возможно, мы судим чересчур жестоко, — задумчиво отозвалась Кэролайн. — Возможно, она была убита горем и попыталась найти утешение с мужчиной, так похожим на ее покойного мужа.

— Думаю, что во всех наших рассуждениях есть доля истины. И все же меня несколько угнетает, что Фрэнсис навсегда останется моей родственницей.

Кэролайн засмеялась.

— Горация, ты неподражаема, — она понизила голос почти до шепота. — Что ты думаешь о портрете после того, как увидела оригинал?

Горри улыбнулась, взглянув в глаза Кэролайн:

— Художники были к нему несправедливы. Во плоти он выглядит куда более волнующим. Но мне кажется, что это ужасный негодяй.

Кэролайн изумленно взглянула на подругу:

— Почему ты так решила? Мне он всегда казался положительным молодым человеком.

— Думаю, с вами он действительно такой. Но разве ты не говорила мне, что однажды он обманул и бросил какую-то девушку?

— Ну, я бы так не сказала. Он был безумно влюблен в одну женщину, которая была старше его на много лет. И все же она была еще очень красивой, понимаешь? И она разбила его сердце, потому что вышла замуж ради денег за какую-то старую развалину. Не далее как сегодня Мэри сказала мне, что Джон Джозеф до сих пор тоскует о ней.

— И все же я уверена, что он притворяется.

Кэролайн взглянула на Горацию и покачала головой. Времена, о которых люди будут позднее вспоминать как о периоде викторианской строгости, еще не начались. Королева была еще слишком молода и счастлива, чтобы думать о морали. Но даже для своего времени Горация была исключением. Немного бы нашлось настолько откровенных семнадцатилетних девушек. Дело было в том, что Горри считала лицемерие самым отвратительным пороком из всех, что существуют на свете.

Наконец, Кэролайн пришла в себя, засмеялась и сказала:

— Ты действуешь на меня освежающе. Может быть, останешься с нами пообедать, Горация? Ты поможешь нам стряхнуть с себя унылое настроение.

— Но мама ждет меня.

— Мы можем отправить посыльного с запиской, чтобы она не волновалась. Останешься? Тогда у тебя будет много времени, чтобы поиграть с крошкой Чарльзом, пока ему не надо будет отправляться в постель.

— С удовольствием, — ответила Горация.

После чая миссис Уэбб Уэстон, собиравшуюся вновь расплакаться, уложили в постель до возвращения Фрэнсиса с дежурства; она твердо верила в то, что ее зять способен исцелить ее от всех болезней. Мэри и Матильда, которые на следующий день должны были возвращаться в Париж, отправились на Бонд-стрит, чтобы успеть обойти все магазины. И случилось так, что Горация, полюбовавшись полчаса на младенца в детской и спустившись по лестнице, обнаружила в гостиной лишь Джона Джозефа, разглядывающего собственный портрет на фоне Саттона.

Не без задней мысли Горация подошла к нему и встала рядом, снова ощутив на себе взгляд темно-синих глаз, очень похожий на те взгляды, которые бросали на женщин Джордж и покойный Джей-Джей.

— Этот дом кажется на картине таким крошечным, — сказала она без долгих вступлений, — но Кэролайн говорила мне, что на самом деле это не так.

— Да? А что она вам еще о нем говорила?

— Больше ничего.