Они повернулись и взглянули друг на друга. Все было естественно: воспитание не позволяло им лгать и притворяться.

— Вы — очень необычное дитя, леди Горация, — медленно проговорил Джон Джозеф.

— Вы употребили это слово, чтобы поставить меня на место?

— Вовсе нет. Я думаю, назвать кого-то необычным — это комплимент.

— Вы решительно не хотите взглянуть правде в глаза, капитан Уэбб Уэстон. Мне уже семнадцать лет, и я не нуждаюсь в гувернантке. Я имела в виду не эпитет, а существительное.

Джон Джозеф отвел глаза.

— Вы хотели бы узнать больше об этом доме? — спросил он.

— Да, очень.

— На нем лежит древнее проклятие.

— Правда? А кто его проклял?

— Королева Англии. Это было очень давно. Ее звали Эдит. Она была племянницей короля Кнута.

— А за что она прокляла замок?

Джон Джозеф улыбнулся уголком рта, и взор его синих глаз сделался слегка насмешливым, когда он произнес:

— Думаю, она повздорила со своим мужем. А вам, должно быть, известно, на что способны женщины, когда хотят отомстить.

— Нет, — ответила Горация, встряхнув головой так, что ее кудри, собранные в изысканную прическу, блеснули в мерцании свечей. — Нет, я не знаю, на что способны женщины. Мои братья знают… или знали… а я — даже не представляю себе.

— Я вижу, у вас острый язычок.

— Да ну? Капитан Уэбб Уэстон, я прошу вас, перестаньте меня дразнить. Мне куда интереснее послушать об этом проклятом замке, чем спорить с вами.

Джон Джозеф громко рассмеялся:

— У вас удивительный характер! Ну, что ж, прекрасно. В 1048 году этот дом был проклят и обречен познать смерть, безумие и отчаяние; все это должно было иметь непосредственное отношение к его наследнику. Замок построило семейство Бэссеттов во времена короля Джона, — всех предыдущих владельцев поместья настигла нелегкая смерть, — а затем Бэссетты были вынуждены покинуть Саттон. Потом замок переменил множество хозяев, и каждый раз проклятие сбывалось. Наконец, сэр Ричард Уэстон, придворный Генриха VIII, получил это поместье из рук самого короля.

— Кэролайн сказала, что именно он построил замок в том виде, в каком он остается по сей день.

— Да. В то время он, должно быть, выглядел чудесно. Веселые люди, ароматы блюд, суета и радость.

Губы Джона Джозефа сжались, и Горация спросила:

— Почему же вас огорчает, что когда-то там жило счастье?

— Потому что я нахожу отвратительным, что такой красоте суждено было погибнуть.

— А из-за чего она погибла?

— Из-за проклятия. Ни один из Уэстонов не был счастлив в этом доме, а во время гражданской войны им даже пришлось покинуть замок.

— Правда?

— Да. Говорят, что в то время Карл I втайне посещал Саттон, и ему явился призрак Анны Болейн, который могут увидеть только особы королевской крови.

Горация вздрогнула:

— Как мрачно!

Джон Джозеф улыбнулся:

— Да, очень мрачно, леди Горация. Итак, род Уэстонов понемногу угасал, и наконец от него осталась одна-единственная женщина — Мэлиор Мэри, которая, судя по слухам, сошла с ума и предоставила замку медленно угасать вместе с собой.

— А она не вышла замуж?

— Нет. Несмотря на то, что была красива и богата, она лишилась всего из-за любви — или, вернее, из-за ее отсутствия.

— Как печально!

— Да.

По этому односложному ответу Горация поняла, что сестра Джона Джозефа была права и что он до сих пор испытывает сильные чувства к женщине, которую полюбил однажды.

— Значит, она предпочла остаться в одиночестве, чем выйти замуж за нелюбимого, — сказала Горри.