Ловя ртом воздух, словно в припадке удушья, Маргарет сама расстегнула третью пуговицу. Из-под атласной ткани показались обнаженные груди с твердыми от морозного воздуха сосками. Джон Джозеф застонал и крепко прижал ее к себе. Потом он принялся осыпать эту божественно прекрасную грудь ласками и поцелуями.

— Ах, я, кажется, упала в обморок, — томно произнесла Маргарет.

Джон Джозеф отскочил, как ужаленный, одновременно попытавшись прикрыть ее лифом амазонки.

— Да, да, вы потеряли сознание.

— Какая нелепость. Я так устала от этой скачки. Кажется, прежде чем двигаться дальше, я должна прилечь и отдохнуть.

— Может быть, мы направимся к Дому Помоны? Это недалеко, а Кэролайн сможет там поухаживать за вами. Думаю, она сейчас дома, хотя мама с Матильдой и Мэри поехали в гости.

— Нет, нет, — поспешно ответила Маргарет. — Мне надо отдохнуть прямо сейчас. Вон там — сарай Блэнчарда? Просто помогите мне добраться туда, и я немного полежу. А вы можете отправляться домой, мой бедный милый мальчик. Простите меня за все эти глупости.

— Вы не совершаете глупостей, миссис Тревельян!

— Думаю, после этого приключения вы могли бы называть меня просто по имени — Маргарет.

— Благодарю вас, — Джон Джозеф покраснел от чувства вины и стыда. — Вы способны идти?

Маргарет осторожно переступила с ноги на ногу, но колени ее подломились, и она снова очутилась в объятиях Джона Джозефа.

— Вы не могли бы донести меня? Я не очень тяжелая. Если вы привяжете кобылу у сарая, я постараюсь добраться до замка, когда силы вернутся ко мне.

Вес это время Маргарет прижималась к плечу Джона Джозефа, обвив его шею рукой. По ее просьбе молодой человек поднял ее и понес к невысокому строению, такому же древнему, как и замок. Блэнчард хранил в сарае сено и пищу для скота. На пороге их встретил приятный запах соломы. Джон Джозеф вошел в низкую дверь и опустил свою драгоценную ношу на мягкую копну.

Он терзался мучительными сомнениями. Если бы на месте Маргарет была Кловерелла, он воспользовался бы ее милостивым разрешением и положил бы конец этой почти неуправляемой похоти. Но Маргарет — светская дама, аристократичная и утонченная леди. Джон Джозеф до сих пор не понимал, как смог пойти на такой риск во время ее обморока. Но пуговицы до сих пор были расстегнуты, она лежала на спине, и юноша снова увидел соблазнительные очертания прекрасной груди.

— Миссис Тревельян… Маргарет… — произнес он, отвернувшись к двери сарая, сквозь которую лились лучи заходящего зимнего солнца. — Думаю, мне теперь надо идти. Само собой, я пришлю вам подмогу.

Маргарет отчаянно пыталась привстать:

— О, неужели вам уже пора идти? По-моему, скоро наступит ночь. Мне будет немного страшно здесь одной, в темноте.

Джон Джозеф повернулся к ней и упал на одно колено. Теперь он смотрел ей прямо в глаза:

— Я не в силах вынести даже мысль об этом… и все же я боюсь оставаться здесь.

Маргарет сделала вид, что не понимает его, и тихонько рассмеялась.

— Как это? Вы что, боитесь темноты, Джон Джозеф? — спросила она

— Нет… ох, проклятие… я боюсь вас.

— Меня?

Ее глаза округлились от изумления. Джон Джозеф проглотил комок, застрявший у него в горле.

— Миссис Тревельян, я ничего не могу с собой поделать. Я влюбился в вас, — прошептал он.

Раздался смех, словно звон серебряных колокольчиков. Миссис Тревельян ласково улыбнулась.