— Молельню! — с отвращением повторил Джекдо. — Это же надо! Не понимаю, как можно молиться Богу в таком жутком месте.

Кловерелла повернулась к нему лицом. В тусклом свете свечи они были очень похожи друг на друга: темные, словно вороны, и таинственно-магические.

— Но ведь мы с тобой кое-что знаем о том, как молиться Богу, не так ли? Богу древнего знания и света.

— А та Кловерелла была белой колдуньей?

— Да. Так же, как и мать мастера Захарии, она обрела силу, не став служительницей Сатаны.

— Ты обещаешь мне, что постараешься защитить Джона Джозефа?

— Да. Но, Джекдо, я почти уверена, что ничем помочь ему нельзя. Ему суждено полюбить Маргарет Тревельян и познать скорбь.

— Наверное, ты права. Где ты видела…

— Призрак? Вон там. Иди за мной.

Она подвела Джекдо к площадке перед алтарем, где сгустились тени, похожие на чернильные лужи. Подняв повыше свечу, Джекдо стал вглядываться во мрак.

— Здесь ничего нет, — только старый дубовый сундук.

— Надо открыть его.

— Ты что, думаешь… О Боже! — он попытался поднять крышку, но она была плотно закрыта, очевидно, ее заклинило от времени. — Помоги мне.

Кловерелла вцепилась в крышку, словно клещами, и стала тянуть, и тут Джекдо внезапно вспомнил свое давнее видение, посетившее его на кухне старого дома, — неумолимо захлопывающаяся крышка гроба. Раздался треск, взметнулось облако пыли, и сундук открылся.

— Не смотри, — сказал Джекдо.

— Я не боюсь. Он не причинит мне никакого вреда.

И все же Кловерелла не смогла сдержать дрожи.

Она уткнулась лицом в плечо Джекдо, когда в тусклом свете показался маленький скелет, лежащий на дне сундука.

Они нашли Сэма Клоппера.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Прошло четыре месяца с тех пор, как они похоронили найденные останки мальчика. Выпал первый снег, и с ним пришла зима. Кэролайн Уэбб Уэстон постояла над маленькой могилкой и бросила на заснеженную землю розы. Они остались лежать, словно капли алой крови. Глаза Кэролайн наполнились слезами.

— Ох, Сэм, Сэм, — вздохнула она, но в ответ ей лишь хрипло прокаркал кладбищенский ворон.

Кэролайн возвращалась в Саттон верхом на пони, ослепленная танцующими снежинками и совсем замерзшая. Она думала о будущем — не только своем и своей семьи, но и о будущем Англии. Билль о реформах, принятый в прошлом, 1832, году, вызвал в обществе целую революцию. Среднему классу предоставили избирательные права: теперь голосовать могли самые обычные люди, вроде помощника приходского священника.

Но это еще не все. В сельской местности становилось все больше железных дорог; население росло; Джеймс Несмит усовершенствовал паровой молот, который теперь был способен как наносить мощные удары, так и аккуратно разбивать яичную скорлупу. Старые времена ушли безвозвратно.

Потом Кэролайн подумала о монархии и об одинокой девочке, которая живет в Кенсингтонском дворце со своей матерью-немкой и в один прекрасный день будет править всей страной. Некоторые люди говорят, что с появлением локомотива началась новая эпоха и что миновали дни жестокого короля Георга IV и его брата Уильяма — короля-мореплавателя. Эти люди уже думали о себе как о ранних викторианцах.

Со свойственной ей доверчивостью Кэролайн воображала себе прекрасную страну под властью юной и обаятельной королевы. Она была уверена, что вот-вот начнется одна из самых чудесных эпох в истории Британии.

— Но, Джесси! — прикрикнула она своему пони и свернула в парк. Близилось время чая и сдобных булочек.

Стоя у окна спальни и озирая окрестности замка, Маргарет Тревельян увидела девочку на пони, постучала по стеклу и помахала ей рукой.