Скучающая Маргарет вздохнула и взглянула на золотые часики, приколотые к корсажу платья. Еще целый час до чая. Она чуть было не заплакала, так давила на нее тишина и унылое спокойствие замка. Это место порой очень раздражало ее: приходилось столько времени проводить в полном одиночестве в огромном мрачном особняке.

— Слава Богу, на следующей неделе Рождество, — произнесла она вслух. — По крайней мере, будет повод пригласить гостей.

Она взглянула в зеркало и увидела свое отражение — изящная фигура, вся в черном, с головы до ног.

— Ну что ж, моя вдовушка, — сказала Маргарет отражению, у тебя есть еще пять лет до сорока, и за эти пять лет тебе предстоит разыскать себе подходящего жениха. Ибо, клянусь Богом, я не намерена прожить остаток дней как монашка в этих черных одеяниях. Пора бы отбросить эти проклятые условности и надеть что-нибудь вроде…

Она повернулась к гардеробу и извлекла из него коробку с французским ярлыком. Положив коробку на кровать, она стала рыться в шуршащих бумажных обертках и, наконец, достав вечернее платье, приложила его к себе: целые ярды соблазнительной темно-красной ткани ниспадали складками до пола, а на плечах красовались белые ленты из голубиных перьев.

—… Но тогда светское общество отвернется от меня.

Маргарет закружилась по комнате, словно в танце, а затем, повинуясь внезапному порыву, вынула из коробки темно-синюю амазонку.

— На сегодня черного цвета с меня достаточно, — громко заявила она. — В конце концов, кто меня здесь видит?

Она позвонила в колокольчик и сказала служанке:

— Помоги мне переодеться. Я решила выехать на прогулку.

— Но, мэм, там такой снег!

— Неважно. Зашнуруй меня покрепче. У меня до сих пор узкая талия.

Маргарет стояла перед служанкой совершенно обнаженная, если не считать чулок и подвязок.

— Но, мэм, неужели вы не наденете теплого белья? На улице так холодно!

— Нет, ничего не надо. Так будет удобнее сидеть на лошади. Ну, ступай, хватит меня разглядывать.

— Слушаюсь, миссис Тревельян.

Через двадцать минут Маргарет вскочила в дамское седло. Амазонка сидела на ней как влитая, шляпка с вуалью и перьями кокетливо прикрывала медово-желтые волосы, уложенные в голубую сетку.

— Но вы не можете отправиться на прогулку в одиночестве, мэм, — сказал ей конюх, глядя на нее с плохо скрываемым восхищением. — Погода такая ненадежная.

— Чепуха, — отмахнулась от него Маргарет. — Я каталась и в куда более плохую погоду, когда жила на севере. Вернусь через час.

— Не задерживайтесь долго, мэм. Сегодня рано стемнеет.

Она улыбнулась, кивнула и направила лошадь через булыжный двор замка по направлению к реке Уэй. Но, оказавшись у реки, она резко сменила направление. В ее планы входило попасть в Дом Помоны и под предлогом непогоды напроситься в гости на чай. И, естественно, увидеться с Джоном Джозефом, чтобы слегка пожурить его за то, что он так долго не заглядывал к ней.

Чтобы за ней никто не проследил, Маргарет решила поехать прямо через лес. Она предоставила своей кобыле самостоятельно выбирать дорогу между заснеженными ветвями. Вокруг было совершенно тихо, словно до сотворения мира. Из-за этого безмолвия заяц, неожиданно появившийся перед копытами лошади, перепугал ее до полусмерти.

Лошадь отпрянула назад, и Маргарет чуть не упала на острые сучья. Но она была отличной наездницей, сильной и смелой, и успела схватиться за шею лошади. Она пригнулась и крепко натянула поводья, избежав почти смертельной опасности, но лошадь от испуга понесла.

Маргарет мчалась по лесу во весь опор, как жокей в Эскоте.