– Мне очень жаль, Харви. – В его глазах сверкали слезы.

– Пустяки. Он прав. Забудем случившееся, как страшный сон. – Джаго-старший потрепал брата по щеке и потерял сознание.

Добравшись до Кенсингтона, Морган заглушил двигатель и повернулся к Кэтрин Рили.

– Жалко, что так все произошло.

– Вовсе вам не жалко, – ответила она. – Теперь я поняла: вы одержимый, Аза. Вы пойдете на все, лишь бы достичь своей цели. И вы утянете с собой на дно любого, как только что чуть не утянули меня. И зачем? Разве вы хоть сколько-нибудь продвинулись вперед?

– Нет.

– С меня довольно. Вы для меня слишком уж цельная натура. Я упаковываю вещи и возвращаюсь в Кембридж прямо сегодня.

– Если вас беспокоят возможные последствия инцидента – не волнуйтесь. Меньше всего на свете Джаго хочет вмешательства полиции.

– Вы хотите сказать, что он без особого труда избавится от трупа? Ради всего святого, Аза, неужели тем самым снимутся все вопросы?

Доктор Рили вышла из машины, хлопнув дверцей. Полковник нажал кнопку электрического подъемника, и боковое стекло мягко опустилось.

– Прости, девочка. Но разве я имел возможность выбора? – сказал он и, запустив мотор, тронулся с места. Кэтрин некоторое время стояла, прислушиваясь к затихающему вдали гулу мотора, а потом медленно и устало поднялась по ступенькам. Она долго искала ключи, затем, наконец, открыла дверь.

10

Занимался серый рассвет. Семас Киган брел под проливным дождем по дорожке, ведущей к черному ходу коттеджа, стоящего на Антримской дороге в двух милях от Баллимены. Он устал до смерти, и его правая рука горела, как в огне, несмотря на наложенную врачом повязку.

Из-за занавески кухонного окна Тим Пат Кеог следил за ним. Талли за столом у камина ел яичницу с ветчиной.

Тим Пат сжимал автомат „Стерлинг".

– Киган идет. Вид у него неважнец. Убрать?

– Повремени, – ответил Талли. – Сперва узнаем, что ему нужно.

Тим Пат открыл дверь, и перед ним предстал Семас Киган, изможденный и бледный как смерть. Старая линялая шинель на его плечах насквозь промокла от дождя.

– Господи, ну и видок – краше в гроб кладут, – вырвалось у Тима Пата.

– Могу ли я повидать мистера Талли? – спросил Семас.

Тим Пат втолкнул юношу в кухню и обыскал. В левом кармане шинели он обнаружил „кольт" и швырнул его на стол.

Талли оглядел Семаса с головы до ног, не прерывая трапезы.

– Чего тебе?

– Вы говорили, что хорошему солдату у вас всегда найдется место, мистер Талли.

Талли налил себе еще чаю.

– Почему рука на перевязи?

– Сломал, мистер Талли.

– Вот видишь, – сказал Талли. – О'Хаган всегда говорил, что с револьвером в правой руке ты не знаешь себе равных. Но он же признавал, что левой ты в амбар с трех шагов не попадешь.

– Через месяц-другой я поправлюсь, мистер Талли. Только дайте мне шанс.

Измученное лицо мальчишки выражало отчаяние. Талли принялся ковырять в зубах спичкой.

– Не думаю, Семас. Честно говоря, я посоветовал бы тебе подольше отдохнуть. Долго-долго. Ты со мной согласен, Тим Пат?

– Абсолютно, – ухмыльнулся здоровенный детина и передернул затворы автомата.