– Вы с Земли? – изумленно спросил Эпштейн.

– Нет с Земли, – ответил Танзоро. – Я отсюда. Я не люди.

Создавалось впечатление, что он повторяет фразы, которые слышит от невидимого суфлера, плохо знающего русский. Знаками он показал нам, что мы должны говорить, как можно больше говорить, а еще лучше – говорить и писать.

– Он подключился к местной Сети или ее аналогу, – догадалась Инга. – Я же говорила, что нас давно засекли и изучают!.. В том числе наш язык. Но имплант этого парня я не чувствую. Странно… Передача данных идет, а ничего искусственного, чужеродного в голове у него вроде бы нет. Точно у него с Сетью прямая мыслесвязь без всяких приспособлений.

– Нет Сеть, – сказал Танзоро. – Есть Вагрум.

– Что такое Вагрум? – спросил Эпштейн.

Танзоро поднял глаза к небу, потом беспомощно посмотрел на нас и развел руками.

– Лучше сделать как он просит, – сказала Инга. – Вот пополнит этот Вагрум словарный запас, все и узнаем.

Эпштейн тут же нарисовал на песке алфавит. Танзоро довольно улыбнулся, стер его и знаками предложил продолжать. Дальше Эпштейн с Ингой по переменке писали и говорили, именовали во всех падежах и числах предметы нашего снаряжения, вещи из рюкзаков, части тела, и устроили целый спектакль на предмет иллюстрации действий. Эпштейн включил один из подаренных нам Мартинесом планшетов и показал, как он работает и что в нем есть, попутно пытаясь объяснить, что земные компьютеры устроены похоже. Через два часа Танзоро угостил нас вяленой рыбой и сказал, обращаясь к Инге:

– Твой имплант включать, пробовать. Передача данных. Вагрум пробовать ловить и читать.

– Черт, надо было сразу догадаться, – сказала Инга.

– Сразу не надо было, – разочаровал ее Танзоро. – Вагрум было надо понимать, как работает прибор. Понимать, как вы строить словосочетание, фраза, весь язык. Понимать, как вы строить образы, как думать. У нас компьютерные сети нет, давно нет. Имплант давно нет. Образы в голова совсем другой.

– Ладно, сейчас я выдам вашему Вагруму максимальный доступ, – сказала Инга.

Она улеглась на песок, закинув руки за голову, и закрыла глаза. Танзоро ушел вверх по долине и минут через двадцать вернулся с полной корзиной фруктов.

– Вы можете выключить имплант, – сказал он Инге уже вполне грамотно. – Вагрум изучил всю доступную информацию, и теперь способен расшифровывать ритмы вашего мозга. Вскоре он научится читать ваши мысли.

– Вот влипли, – пробормотала Машка.

– Пока не знаем, куда, – успокоил ее Лысый. – Может, ничего плохого и не случится.

– Вагрум не имеет враждебных намерений по отношению к вам, – заверил Танзоро. – Его возможности в нашем мире весьма велики, но он противник насильственных методов воздействия на кого бы то ни было.

– А кто он вообще такой? – спросила Даша.

– Вагрум создавался как искусственный интеллект, способный жить в нашем аналоге Сети, когда она еще существовала, – ответил Танзоро. – Тогда у нас было много государств, и все они наперегонки старались создать ИИ. Одна из групп разработчиков, стремясь ускорить процесс обучения разных модификаций своего искусственного интеллекта и выяснить, какая из них наиболее перспективна, заставляла их бороться между собой – точно так же, как борются за выживание в природе живые существа. Попытки наложить международный запрет на подобные методы успехом не увенчались, и вскоре ими уже пользовались другие разработчики.