– Может, и отпустят, – ответил я. – Только не думаю, что мы отделаемся подписками о неразглашении. Мы давно числимся пропавшими без вести – представь, объявимся? В принципе, ОСП было бы проще нас убить и закопать, чем придумывать нам правдоподобные легенды, а потом следить, чтоб мы нигде не прокололись.

Теперь, когда нами никто не занимался, настроение наше неожиданно упало чуть ли не до депрессии, – хотя мы действительно были уже почти дома и почти на воле. Но ведь мы не просто так шли на Землю, а чтобы предупредить людей о грозящей человечеству опасности, – и, как видно, в глубине души воображали себя исполнителями великой миссии. А оказалось, что таких как мы хватает; что некоторые вернулись из связанных миров гораздо раньше нас; что те, кому положено знать об угрозе, давно о ней знают, – и к тому же не позволят нам рассказать о ней всем остальным. И что от нас вообще ничего не зависит. И не зависело.

Спустя неделю к нам в гости явился Гридин. Он был все в тех же добротных кожаных туфлях ручной работы – словно с тех пор их и не снимал. Или, может, это были другие, точно такие же.

– Вы – здесь? – удивилась Даша. – А как же координация опергрупп на Западе США?

– Я думал, вы тогда уловили суть, – сказал Гридин с легким упреком. – Я был нужен там нашему правительству только для того, чтобы «Противодействие» не сумело скрыть факт обнаружения Эпштейна, и «Противодействию» пришлось смириться с наличием меня и еще нескольких русских на ключевых постах ОСП по всему миру. Когда Эпштейн исчез во время этой своей экскурсии по Патагонии, мы подумали, что он заметил слежку за собой, нашел способ обнаружения односторонних хоулов и сознательно решил сбежать. Тогда мы еще не знали, что его спутница Инга – либер. Это выяснилось гораздо позднее. Но мало что изменило.

– А почему Эпштейн так важен для всех? – спросил я. – Насколько понимаю, его теорию давно и плодотворно развивают без его участия. Он не единственный побывал в связанных мирах. Многих возвращенцев Объединенные силы противодействия отловили уже давно. Так почему?

– Потому, что между побывавшим в связанных мирах условным офисным работником и побывавшим в них же Эпштейном есть существенные отличия, – ответил Гридин. – Борис Евгеньевич сейчас руководит одной из закрытых научных групп ОСП и разрабатывает гипотезу об осевых мирах, о которой никто на Земле понятия не имел, которая прекрасно вписывается в его теорию, и которая, возможно, впоследствии поможет не только предсказывать появление хоулов того или иного типа, но и с каких они будут планет. Исходная идея впервые пришла ему в голову после того, как он вместе с вами побывал на Сатанаиле. А вам пришла?

– Ладно, сморозил глупость, – признался я.

– Сморозили, нет, – вы сейчас не об этом должны думать, а о собственной судьбе, – сказал Гридин. – Выбор у вас невелик: вы можете вернуться к прежней жизни, – правда, под новыми именами, с измененной внешностью и в других регионах страны, – или согласиться работать на ОСП. Никто не знает, как скоро начнется предсказанная Эпштейном масштабная интеграция миров. Однако когда это случится, России, «Противодействию» и всему человечеству в целом будет остро недоставать людей вроде вас, – психологически готовых к выживанию и работе в непредсказуемых условиях новых планет. Представьте, что где-то возник стабильный, проходимый в обе стороны хоул. Мы не можем ждать, пока к нам что-то придет оттуда, – мы должны сами идти туда, причем немедленно, исследовать чужой мир, изучать обстановку, оценивать опасность.