– А там деревня? – спросила Машка.

– Не знаю. Но мне кажется, это не временная стоянка.

Дождавшись темноты, мы переправились на другой берег, оказавшись тремя или четырьмя километрами ниже таинственного селения, бросили якоря и заночевали на плотах не разводя костров. Перед рассветом позавтракали вяленым мясом и тронулись в путь еще при свете звезд. Когда взошли солнца, так и не увиденная нами деревня осталась далеко позади.

Через три дня, вечером, оглядывая берег в поисках места, где плоты могли бы пристать без особых трудностей, мы увидели узкую илистую отмель, испещренную следами.

– Похоже, водопой, – сказал Витя. – Надо остановиться чуть ниже на пару дней и настрелять дичи.

– Постой-ка, – сказал я. – Давайте подплывем ближе.

Шесты не доставали до дна почти до самой отмели, пришлось к ней подгребать. Отпечатки на подсохшем иле свидетельствовали о том, что мы пристали тут не первыми.

– Что тут такое вытаскивали? – спросил Валера, вглядываясь в отчетливые широкие полосы на берегу.

– Что-то большое, – сказала Даша.

– Не уверен, но я бы сказал, что тростниковые лодки, – пробормотал Витя. – Правда ведь, Борь? Помнишь, в Африке, на этом озере – как его?..

– Озеро и сами лодки я помню, – ответил Эпштейн.

– Смотрите, какие следы вокруг, – сказал Валера. – Интересно.

– Высаживаемся, иначе не разглядим.

Некоторые следы на отмели напоминали человеческие, но их оставили очень широкие ступни. Я подумал, что на таких ногах удобно ходить по вязкому прибрежному илу и по окружающим реку болотам. Другие следы оказались похожи на крысиные, только крупнее. Их было гораздо больше. Раньше мы часто видели почти такие же следы у своего поселка, когда выслеживали больших водяных крыс. Правда, те передвигались на четырех лапах, а не на двух. Дальше, за отмелью, в лесу нашлись потухшие кострища с множеством дочиста обглоданных костей вокруг. Лысый наклонился и поднял с земли пару черепов.

– Гляньте, как у людей, – сказал он.

Мы долго рассматривали следы пирушки и пришли к единодушному выводу: крысоподобные существа привезли сюда человекоподобных, убили их, зажарили и съели.

– Похоже, пленников сперва пытали возле тех деревьев, – сказал Витя. – Там кровь кое-где на стволах. И обрывки лиан валяются.

– Сколько у тебя патронов к карабину? – спросил я.

– Чуть больше трехсот. Я четыреста брал, расходовал экономно. Теперь жалею, что не взял тысячу.

– Давайте уплывем отсюда, – предложила Таня. – Зачем нам на это смотреть?

– Наоборот, останемся, – сказал я. – Безопаснее места не найти. Если люди-крысы постоянно устраивают здесь праздники, мы их издалека заметим, – они наверняка попрут сюда с факелами, песнями и бубнами. Но, скорее, они на эту отмель разово завернули, чтобы пообедать большеногими, и в ближайшем будущем не заглянут.

Машка показала нам найденную ею примитивную стрелу с обожженным наконечником. Древко стрелы от сырости повело, и владелец ее выкинул. Судя по длине древка, луком он владел не слишком дальнобойным и мощным.

– Если у дикарей все оружие того же качества, мы с ними справимся, – сказал Валера.

– Да, но только на воде и если их будет не слишком много, – ответил я. – В лесу они нас забьют. Вся наша стратегия, думаю, должна сводиться вот к чему: не подпускать их близко, не доводить дело до рукопашной.

Спрятав плоты в камышах ниже по течению, мы до ночи укрепляли их на случай схватки, а утром продолжили начатое.