Спрятав плоты в камышах ниже по течению, мы до ночи укрепляли их на случай схватки, а утром продолжили начатое. К полудню по периметру каждого плота появился фальшборт из бамбука, сквозь который наружу торчали заостренные колья. Мы не знали, как далеко и высоко способны прыгать люди-крысы, но в любом случае у них теперь возникли бы немалые трудности с этими кольями, реши они взять нас на абордаж.

Металлических щитов, чтоб закрыться ими вокруг, не хватало даже на один плот, поэтому мы поделили их пополам и взяли с собой побольше бамбука, решив наделать щитов из него. Положение требовало наконец разбиться на команды, и мы разбились. Главным нашим оружием был карабин, а потому Витя вместе с ним ушел на один плот, забрав с собой Эпштейна и Таню, не отличавшихся особыми бойцовскими качествами. Впрочем, луком и пращой Таня владеть умела и пообещала натаскать Борю по основам. Арбалетчиком у Вити стал Валера.

Мы с Дашей делили первое место по точности попадания в цель из лука и оказались на другом плоту – вместе с Лысым, ставшим после смерти Васи лучшим пращником. Ингу мы надеялись всему научить, а решительности ей было не занимать. Кроме того, она когда-то брала уроки фехтования, и мы отдали ей единственное фабричное мачете. Арбалетом у нас заведовала Машка, еще в поселке демонстрировавшая чудеса скорострельности из этого оружия.

Теперь прыгать с плота на плот продолжала только Мартышка, пользуясь тем, что ее везде охотно принимали. А мы сходились вместе лишь на привалах у берега, но на всякий случай заготовили легкие мостки из бамбука, чтобы в случае чего быстро перебросить их между плотами на ходу и прийти на помощь соседней команде.

Через пару дней мы обнаружили сожженную деревню большеногих. Здесь бедняг съели прямо на месте, никуда не перевозя.

– Видно, тех, первых, люди-крысы наловили в лесу или на реке, – сказал Витя. – Они могли сбежать после нападения на эту деревню. Как считаете?

– Да тут наверняка не одна такая деревня, – ответил я.

И оказался прав. Вторую деревню мы нашли на следующий же день. Здесь несколько хижин уцелело: построены они были мастерски, а вот ограда вокруг никуда не годилась, и жителей она не защитила.

– Кажется, в здешних джунглях идет большая война, – сказал я. – И перевес пока на стороне людей-крыс.

– Нихрена себе ситуация! – буркнула Машка.

Побродив между целых и сгоревших хижин, мы нашли пять разбитых щитов, когда-то искусно обтянутых кожей, а теперь ни на что не годных, хороший лук с порванной тетивой и несколько стрел – с обожженными остриями и другие, с костяными наконечниками. Лысый тут же натянул на лук новую тетиву и опробовал оба вида стрел по нашим щитам. На металлических только отколупывалась краска и оставались вмятины. Сырой бамбук стрелы с костяными наконечниками пробивали, но тут же вязли в нем, едва высунув острие с другой стороны. Лишь одна прошла навылет.

– Сплетем на бамбуковые щиты циновки потолще, и получатся у нас из плотов броненосцы, – заключил я.

– Можно и металлические обтянуть, – сказал Валера. – Для надежности.

Два дня мы этим и занимались, понадеявшись, что крысолюди в сожженную деревню не вернутся. Циновки крепили на щиты в три слоя, так как сообразили, что после первой же серьезной стычки противники насобирают пущенных в них наших стрел с железными наконечниками.

Дополнительной защитой мы озаботились очень вовремя: когда тронулись в путь, почти сразу заметили позади большие тростниковые лодки, выворачивающие в главное русло из бокового рукава. Их было пять; целый час мы оставались незамеченными, потому что успели зарулить за плывшее по реке огромное дерево. Однако лодочная флотилия слишком быстро сокращала расстояние между собой и этим деревом, само оно медленно ворочалось в воде, грозя зацепить плоты ветками, и в конце концов мы плюнули на секретность и взялись за весла, стараясь далеко не расходиться.