– Не умирай, Витечка, только не умирай! – твердила она, заливаясь слезами.

Промчавшись по проходу в минном поле, мы опустили носилки возле ближайших ворот и уже открыли их, когда оставшаяся возле Вити Инга сказала: «Поздно».

Лысый уселся на песок, обхватив руками колени. Я остался стоять. Машка отошла в сторону и отвернулась. Подбежали Боря с Дашей, прикрывавшие нас сзади на случай появления новых скатов.

Таня, стоя на коленях рядом с носилками, бессильно тискала в руках винтовку.

– Это несправедливо, – сказала она севшим голосом. – Сперва Валера, теперь ты… Это несправедливо.

Никто не взялся ее утешить, и уж тем более не решился объяснять ей, что порядки нашей Вселенной не имеют ничего общего со справедливостью. Таня медленно встала и не оглядываясь пошла прочь от заставы.

– Я ее верну, – сказала Даша, направляясь следом.

– Погоди, – удержал ее я. – Пусть побудет одна. Лучше давай последим за небом над ней.

Таня приблизилась к проходу. Инга, склонившаяся над Витей, вдруг вздрогнула, вскочила и повернулась. Ее лицо жутко побелело, на шее от напряжения вздулись вены.

– Стой!!!.. – закричала она Тане.

Та не остановилась. Раздался взрыв. Когда мы подбежали, Таня лежала на земле, вся иссеченная осколками. Левую ногу ей оторвало по щиколотку.

– Не заходите на поле! – предупредила Инга, хотя вряд ли такая необходимость была. – Прохода больше нет!

Тысячу раз мы ходили по этому проходу взад-вперед, последний раз пробежали всей толпой только что. И вот теперь в нем подорвалась на мине Таня. Со всеми предосторожностями вытащив ее на безопасное место, мы наложили ей на ногу жгут и сняли с носилок Витю. Точнее – просто скинули, но как ни спешили, еще по дороге в лазарет у Тани случился выкидыш. Инга провела возле нее остаток дня, останавливая кровотечение и вытаскивая осколки. Машка помогала. Мы слонялись по заставе, не находя себе места. Наконец Инга вышла из операционной.

– Все осколки я извлечь не смогла, – сказала она. – Культю зашила, но Таня потеряла много крови. И очень ослабела. Я не знаю, как ее лечить в таких условиях, – я ведь не врач, а здесь еще и весь инструментарий чужой. Делали-то его не для людей.

Ночь прошла беспокойно – мы по очереди сидели с Таней в лазарете, поскольку нормально заснуть все равно никто не мог. Наутро у нее резко подскочила температура и появились все признаки заражения крови.

– Витю без меня не хороните, – то и дело просила она.

– Ну конечно нет, – отвечали мы ей. – Мы его в морг положили. Здесь же морг есть, холодильник в нем работает, сам включился, когда… Ну, ты поняла.

– Только Витю без меня не хороните, – начинала просить Таня через несколько минут, забывая о том, что ей только что сказали.

– Нет, нет, не беспокойся. Вот поправишься, тогда и похороним.

Таня смотрела на нас с тоской, от которой внутри все переворачивалось.

– Вы не поняли. Вместе… нас надо похоронить вместе. Когда я умру. В одной могиле.

– Да не умрешь ты! Инга говорит, что ты обязательно выздоровеешь, – вдохновенно врали мы, хотя Инга говорила прямо противоположное.

Но на третьи сутки Тане действительно стало лучше.