|
Другой Викин поклонник — Артем Привалов, — безусловно, личностью был намного более интересной начиная с внешности. Темные, почти черные, глубоко посаженные глаза, бледное лицо и темные пухлые губы — все это делало его похожим на черкесского князя, роднило с героями Лермонтова, от которого Вика была просто без ума. К тому же с Артемом было попроще: свои намерения он не пытался ничем завуалировать. Провожая Вику домой, уверенно клал руку ей на талию, а прощаясь, один раз даже поцеловал в щеку. Если бы не Вика, напряженная и смущенная от этого прикосновения мальчишеских губ, наверное, этот поцелуй в ту минуту оказался бы не последним. Но она буквально одеревенела и, совершенно не понимая своих чувств, отстранилась. На дальнейшие попытки физического сближения со стороны Артема она отвечала недвусмысленно отрицательно, и ему вскоре это надоело. Вика снова стала ходить домой в сопровождении Леры, а Артем, не долго промучившись, стал ухаживать за девчонкой из старшего, десятого, класса. Кстати, и сама Вика не больно-то переживала по поводу утраты красивого и интересного поклонника. После исчезновения Артема на личном фронте было практически без перемен, если не считать появления мерзкого, навязчивого Лешки, соседа по квартире, от одного вида которого Вику начинало тошнить. Он периодически делал Вике абсолютно прозрачные предложения зайти к нему домой и выпить «по чашечке водки». Лера называла его не иначе, как «двуногой гипертрофированной материализацией вечного кобелиного начала», сокращенно и со смехом — «дэгээмвэкабе».
Иногда, слушая по вечерам Лерины вздохи, часто напоминающие завывания подбитой волчицы, Вика думала о том, что любовь — не такое уж и большое счастье. Вот ведь сколько страданий она приносит. Хотя Леркины бурные страдания проходили как-то внезапно, безболезненно и бесследно — сегодня она убивалась по одному, завтра про него забывала, а послезавтра страдала по другому. Каждый раз Вике приходилось принимать удар на себя и делить с Лерой ее страдания. Она так привыкла к этому, что иногда ей казалось… Она снова отмахнулась от этой мысли, не позволяя себе даже мысленно допустить подобное. Нет, этого не может быть, вернее, в этом нет ничего особенного и предосудительного — в том, что она так сильно переживает за Леру. Лера слабая, часто совсем беспомощная, хрупкая, ранимая. Она просто не сможет вынести все свои большие и маленькие несчастья. Без Вики — не сможет. Она еще совсем ребенок, несмотря на то что внешне кажется зрелой женщиной. И конечно же, она совсем не виновата в том, что родилась такой беспомощной. И все это никак не может быть связано с Викиными неудачами в личной жизни. Просто ее время еще не пришло, вот и все. Она еще встретит человека и полюбит его, и тогда у нее будет своя собственная личная жизнь, свои собственные тревоги и радости, свое, а не чужое, не Леркино, счастье… Но вот только как же тогда будет жить Лера?..
Почувствовав прохладу, Вика, сделав над собой усилие, поднялась с пола, однако выйти из сомнамбулического состояния не могла еще долго. Слоняясь по квартире, она вяло попыталась протереть пыль на купленной недавно, совсем еще новенькой, сверкающей серебром видеодвойке — подарок, сделанный Викой самой себе на деньги, которые прислали из-за границы родители. Сама она при своей зарплате офис-менеджера такую роскошь себе позволить никогда не смогла бы. Опустившись на пол, она отстраненно наблюдала, как влажная ткань скользит по гладкой поверхности, унося за собой прозрачный шлейф, сотканный из мельчайших пылинок. В голове почему-то всплывали зимние картины: точно так же снегоуборочная машина, проезжая по дороге, оставляет за собой ровную и гладкую поверхность. В некоторых труднодоступных местах пыль никак не хотела поддаваться. Вика методично скручивала кончик тряпки тонким и упругим жгутиком и медленно, не торопясь, ликвидировала остатки пыли в самых потаенных закутках пластмассового корпуса. |
