— Да зачем предупреждать, ты же и так знаешь, что она у меня, — не отступала Вика, мысленно уже пытаясь придумать выход из создавшейся ситуации. Кажется, только что она нажила себе серьезную проблему. И что делать в том случае, если?..

Итак, остаток ночи спать ей не придется. Это совершенно точно, потому что в противном случае она может проворонить загулявшуюся Лерку. Та вернется домой, тем самым поставив Вику в неприятное и глупое положение. Этого допускать ни в коем случае нельзя, а значит, нужно нести вахту возле окна, неусыпно наблюдая за подъездом, в который рано или поздно, но все-таки должна была войти Лера. Думать о том, что же будет в том случае, если Лера так и не появится, Вике совсем не хотелось. Черт бы ее побрал! Неужели трудно позвонить и предупредить о том, что она задерживается? Если не матери, то хотя бы ей, Вике? Неужели это так сложно?

Вика поставила на подоконник чашку с крепким кофе, щедро положила туда сгущенного молока, облизала кончиком языка сладкий краешек банки. Холодное молоко медленно и лениво поднималось вверх дымным белым столбом. Вика слегка пошевелила ложкой — границы белого дыма в тот же момент стерлись, черная жидкость покорно посветлела, превратившись в нежнейший мокко. Отпив пару глотков, Вика затянулась сигаретой — утренний ритуал был выполнен с абсолютной точностью, вплоть до количества глотков, предшествующих первой затяжке. Вот только часы показывали совсем не утреннее время…

Вика, прищурившись, напряженно всматривалась в ночную темноту, ожидая с минуты на минуту увидеть появление знакомой фигуры. Но минута шла за минутой, третья чашка кофе была на исходе, пепельница, как обычно, усеяна окурками, а Леры все не было.

— Десять минут третьего, — вслух проговорила Вика, — и что мне теперь делать?

И в этот момент она ее увидела. Вернее, их. Их было двое, и Вика сразу узнала, кто это. Лера и Кирилл шли, держась за руки, медленно, словно нехотя, приближаясь к подъезду. В самый последний момент фигуры слились в одно целое, и уже было не понятно — где Лера, а где Кирилл…

Двери лифта, привычно скрипнув, открылись на седьмом этаже. Первое, что увидела Лера, переступив порог передвижной клетки, было лицо Вики. Вика молча прижимала указательный палец к сомкнутым губам.

— Тсс, тихо. Спускайся ко мне.

Лера покорно пошла вслед за Викой, не спрашивая, не интересуясь, почему она, собственно, не может идти спать домой.

— Твоя мама мне звонила, интересовалась, где ты. Я сказала, что ты у меня, спишь, — поясняла Вика, расстилая постель в родительской спальне, — ну ложись, чего ты сидишь-то? Или, может, пойдем покурим?

Лера только покачала головой.

— Лер!

Снова в ответ — только взгляд.

— Да что с тобой? — Вика уже потеряла терпение. Она никогда в жизни не видела подругу в таком состоянии. Лерка всегда была олицетворением эмоций, ей всегда было грустно или радостно, хорошо или плохо, и это было написано у нее на лице. Едва увидев Леру из окна, Вика сразу же представила ее искрящиеся глаза, порывистое дыхание и шепот: «Вика, ты просто не представляешь…» Ничего этого не было — а судя по всему, и не намечалось. Вика растерялась, не зная даже, как себя вести. Лера, стянув через голову платье, осталась в одном белье и тут же повалилась на кровать.

— Давай спать, — тихо сказала она.

— Так что, ты даже… Ты мне даже ничего не расскажешь?

— А что рассказывать-то? — Лера приподнялась на локте. — Разве это можно рассказать… Это любовь, Вика. Я люблю его, а он любит меня. Если бы ты только знала!.