Через несколько минут не было уже ни Леры, ни Кирилла. Вика осталась одна. Она сидела на полу, посреди комнаты, сжавшись в комок и обхватив голову руками, раскачиваясь из стороны в сторону, и все повторяла и повторяла это слово, уже почти потерявшее свой смысл и превратившееся в простой набор гласных и согласных звуков.

* * *

Вика повторяла его в одном ритме с шагами секундной стрелки на часах, успокаивала, убаюкивала себя этим словом… Она понятия не имела, сколько времени прошло с тех пор, когда этот полубред постепенно вытеснил из сознания реальность и превратился в тяжелую и мутную дрему. Проснувшись, она вздрогнула и огляделась по сторонам, не понимая, где она и что с ней произошло. Сознание не дало и нескольких секунд пощады — сразу же, едва она открыла глаза, вспомнилось все то, что совсем недавно она видела во сне. В этом кошмарном сне, который на самом деле не был сном. В комнате было почти светло. Вика разглядела груду осколков на полу, возле того места, где было зеркало. Повернувшись, увидела смятую постель. С другой стороны, на полу, совсем недалеко, лежала коричневая тетрадь. Это было все, что осталось. Повернув голову, она ощутила жуткую боль в каждой клеточке своего тела. Голова кружилась, перед глазами плыло. Приподнявшись, она снова огляделась вокруг. Ничего не изменилось. Ничего, что могло бы дать хоть смутную надежду…

Почти полчаса она провела в ванной, под теплыми струями, несколько раз намыливаясь и смывая с себя пену. «Как будто от этого можно отмыться», — мелькнула странная мысль, и она принялась тереть себя мочалкой еще более ожесточенно. Лерина пощечина осталась на щеке едва заметной розовой полосой. Вика, стоя перед зеркалом, задумчиво провела по ней пальцами. Сделав над собой усилие, она как могла привела себя в порядок, расчесала спутанные волосы, слегка припудрила круги под глазами, убралась в квартире. Даже помыла полы. На все это ушло почти два часа, и тем не менее день все еще не наступил. Было только девять часов.

Она опустилась на диван и принялась обдумывать предстоящий разговор с Лерой. Вика даже представить себе не могла, с чего она его начнет, этот разговор, какими словами сможет вымолить себе прощение. Мысли путались, а в ушах почему-то все еще звучал, громко и отчетливо, тот самый крик, который сводил ее с ума. Это было невыносимо, и от этого никуда нельзя было деться. Вика понятия не имела, что ей теперь делать. Почему-то вспомнился тот самый разговор в ночном клубе, когда стильный мальчик Денис пытался доказать ей, что психология — это всего лишь теория, и ничего больше. Наверное, он прав… Только Вике от этого не легче.

Она сидела, вжавшись в диван, и прислушивалась к шагам наверху. В первый раз в жизни она прислушивалась к ним так внимательно, с затаенным чувством страха. Кажется, это была не Лера — Лера ступает не так грузно и ритмично, Лера более невесома и беспорядочна. Она часто бегает по комнате вприпрыжку, она так редко надевает тапочки, что ее шаги бывают почти неразличимы…

Вскоре Вика поняла, что не может больше сидеть на одном месте. Поднявшись, она принялась ходить по комнате. Отсчитывая шаги, курила сигарету за сигаретой, смотрела в окно. Шнур от телефонного провода продолжал лежать на том самом месте, куда еще вчера его бросил Кирилл. Какой-то суеверный страх помешал Вике снова включить телефон. Преодолев сомнения, она все-таки сделала это, а потом очень долго вертела в руках трубку. Но набрать знакомый номер так и не решилась. А через несколько минут телефон зазвонил сам.

Вика вздрогнула, услышав этот звук, на мгновение застыла не двигаясь, а потом помчалась к трубке, побежала так быстро, словно от этого звонка зависела вся ее жизнь.