В домашних хлопотах незаметно пролетело почти два часа. Некоторое время Вика возилась на кухне, стараясь ни о чем не думать, и все же понимала, что с каждой минутой тревога ее растет. Вода в кране, казалось, производила слишком много шума. Вика закрутила кран, оставив лишь тоненькую струйку — теперь по крайней мере можно быть уверенной в том, что шум воды не заглушит телефонный звонок… Она закрыла форточку, потому что с улицы тоже доносилось слишком много посторонних звуков. Оставив в раковине посуду, она зашла в комнату, мокрыми руками сняла телефонную трубку, послушала… Гудок был — значит, со связью все в порядке. Вика снова положила трубку, поискала глазами тряпку, нашла ее и стерла мыльную пену с матовой поверхности телефонного аппарата.

В четыре часа, переделав все возможные дела, дочитав начатый накануне роман, она уже решила, что Александр не позвонит. В течение дня телефон ожил лишь однажды, но, увы, Вика услышала на том конце лишь мамин голос с давно ставшим привычным вопросом о ее самочувствии. Но именно в тот момент, когда Вика уже отчаялась и решила, что ждать больше не стоит, телефон снова зазвонил. Сняв трубку после первого же звонка, она почувствовала, как перехватило дыхание, как застучало сердце…

— Ну наконец-то, — вздохнула она, не сумев сдержаться. Почти весь день она уговаривала себя быть сдержанной в предстоящем разговоре, не проявлять эмоций, не показывать, насколько беззащитно ее чувство. И все-таки сказала именно то, что так рвалось наружу.

— Прости, я не мог позвонить раньше. И еще раз — прости.

— Еще раз — за что? — От одного звука его голоса Вика просто сходила с ума. Казалось, она может слушать его бесконечно. — Послушай, — заторопилась она, не став дожидаться его объяснений, — приходи скорее. Я жду тебя, я ужасно соскучилась, Александр!

— Я тоже соскучился, — тихо ответил он и, как показалось Вике, нахмурился. Она совершенно отчетливо видела его лицо, каждое движение губ, произносящих слова, которые долетали до нее через расстояние. — Но я уже сказал — прости. Прости, Вика, но сегодня не получится увидеться. Только завтра.

— Завтра? — Вика едва не выронила трубку из рук, услышав этот чудовищный приговор. Завтра казалось недостижимым. Двадцать четыре часа протяженностью в век. — Ты с ума сошел! Я не могу ждать до завтра!

Он не отвечал, но Вика сразу поняла, что причина его молчания совсем не в том, что он раздумывает, Приговор был окончательным…

— Да что случилось?

— Ничего особенного, — ответил он, — просто у меня на сегодня назначена встреча.

— Встреча? У тебя назначена встреча? — Вика повторяла его слова, пытаясь уловить смысл, понять наконец, что же встало между ними. — Какая встреча? С кем?

В следующую секунду она пожалела о том, что задала этот вопрос. Но было уже поздно, и ее понесло по течению, сопротивляться силе которого она была не в состоянии.

— С женой.

— С женой? Встреча с женой? Так ты…

— С бывшей женой.

— Так ты женат?!

Она слышала и не слышала его, натыкаясь на каждую фразу, как натыкаешься в темноте на острые углы, отпрянув, бросаешься в другую сторону и снова не находишь выхода.