Что ж ты наделала,   прошипел Таркен, вскочив на ноги, и дёрнул меня, заставив мгновенно подняться. – Нужно уходить отсюда, их может быть слишком много, а на схватку уйдёт очень много энергии.

Таркен потянул меня к окну, только я, резко перехватив его руку и ударив ногой в живот, повалила арикана на пол, а сама, выиграв немного времени, ловко выпрыгнула на улицу. Пусть его схватят эти люди, пусть! Не жалко. Разве можно жалеть таких мерзких существ, как ариканы? Разве можно жалеть того, кто сделал это со мной?..

Деревенька переполошилась, и вокруг, то в одном месте, то в другом, начинали зажигаться факелы,   крестьяне выходили на охоту. Не оглядываясь, я мчалась к частоколу с необыкновенной скоростью, но не было возможности разогнаться настолько, чтобы уйти в тень, а по другому у меня пока не получалось. Сзади послышались крики, а затем и топот ног – они заметили меня. Каким то шестым чувством поняла, что нужно отпрыгнуть в сторону, и вовремя – рядом с головой пролетело что то громоздкое, судя по всему, топор. Я была уже близка к спасительной деревянной ограде, когда Таркен сбил меня с ног.

  Предательница! – бросил он, не останавливаясь и в два прыжка преодолев оставшееся расстояние, скрылся за частоколом.

Я тут же вскочила на ноги, но местные жители подобрались уже на опасно близкое расстояние, и в меня полетели разнообразные предметы, больше всего напоминающие какие то самодельные копья, но встречались среди них и кухонные ножи, и кинжалы. Невероятным усилием взмыв в воздух, я очутилась прямо над частоколом, но вдруг ощутила резкую боль и, потеряв равновесие, плашмя упала по ту сторону ограды. Металлический наконечник крестьянского копья угодил мне между лопаток и вошёл достаточно глубоко.

Глава 4

Предательство и долг

Громкие крики за спиной начали смолкать, постепенно отдаляясь. Мой манёвр крестьяне повторить не могли и явно не рискнули перебираться через частокол. Наверное, они уже спешили к воротам, и выигранное мною время медленно струилось сквозь пальцы, неумолимо ускользая.

Я боялась даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы подняться с земли, но и лежать, дожидаясь разъярённой толпы, жаждущей убить мерзкую тварь, которой я становилась, мне совершенно не хотелось. Пересилив себя и до крови закусив губу, я со стоном уперлась руками в землю и, оттолкнувшись, рывком поднялась на ноги. Крики и топот десятков ног вновь приближались, уже виднелись позади горящие факелы, не оставляя мне времени на то, чтобы прийти в себя и хоть немного отогнать застилающую глаза пелену боли. Стараясь мысленно отстраниться от разгорающегося пламени, бушующего внутри и всё дальше распространяющегося по телу от кровоточащей раны, я рванула к спасительному лесу, повторяя только одно: «Бежать, не останавливаться, бежать!»

Когда мне наконец показалось, что от преследования удалось оторваться и уже можно остановиться, я устало прислонилась к дереву, едва держась на дрожащих ногах. Хриплое дыхание быстро приходило в норму и вообще бы не сбилось, если б я не была ранена. Кстати о ране… Усевшись под деревом, я запрокинула руку назад и осторожно нащупала деревянную часть странной короткой пики. Было невероятно страшно, однако чтобы рана затянулась, придётся эту пику вытащить. А помощи в лесу ждать не от кого. Может, не стоило так опрометчиво идти против Таркена? Тогда бы и крестьяне до меня не добрались. С другой стороны, другого случая для побега могло и не представиться.

Покрепче ухватившись за деревянную часть копья, зажмурилась и, тихонько всхлипнув, я со всей силы дёрнула её, вдобавок чуть не вывихнув себе руку. Раздался неприятный звук, металлический наконечник вышел из моего тела, и кровь хлынула с новой силой. Я замерла без движения и, не обращая внимания на струящиеся по щекам слёзы, просто ждала, когда рана затянется. Как ни странно, боль спала довольно быстро, а на смену ей пришёл лёгкий зуд, когда края раны начали срастаться.