— Я не верю тебе, — сказала Стефи, тщательно выговаривая слова. — Это мое последнее слово. А теперь оставь меня одну. Мне нужно собраться. Я уезжаю сегодня. Больше ты меня не увидишь. Я сделаю для этого все возможное.

Наступило молчание. Потом Стэнворд сказал тихо:

— Значит, ты можешь вот так взять и бросить меня?

Стефи тяжело вздохнула. Ее силы были на исходе.

— Я совершила ошибку, согласившись приехать сюда с тобой, — сказала она медленно, как будто объясняя это самой себе. — Теперь я должна ее исправить.

Она чувствовала, что еще несколько минут и она не сможет сопротивляться. У нее в душе опять зашевелились сомнения и, что самое ужасное, страх потерять его навсегда. Осознав это, она вдруг отбросила всякий контроль над собой и в отчаянии закричала:

— Ты можешь наконец уйти и оставить меня в покое! Как ты не понимаешь, что я не могу тебя больше видеть!

Ее всю трясло от ярости и душевной боли. Стэнворд стоял молча, как пораженный громом. Потом как-то странно взмахнул руками, развернулся и медленно пошел к двери. Но на пороге он повернул голову, безмолвно глядя на нее. В его глазах были растерянность и укор.

Стефи поняла, что сейчас чем-нибудь в него кинет. Ее просто разрывало от обиды, горя и стыда одновременно. Она чувствовала, что делает ему очень больно, но ничего не могла с собой поделать, ревность жгла ее каленым железом.

Она уже открыла рот, чтобы сказать ему, чтобы он убирался, как вдруг почувствовала резкий спазм в животе. Стефи задохнулась и несколько секунд пыталась отдышаться. Боль прошла, наступила слабость. Она пошатнулась, едва удержавшись на ногах. Видимо, она страшно побледнела, потому что Клайв вдруг сделал к ней шаг и быстро и испуганно спросил:

— Что с тобой?

— Ничего, — пробормотала она. — Уходи.

И тут все ее тело свело судорогой, она вскрикнула и сложилась пополам, прижимая руки к животу.

Стэнворд в один прыжок преодолел расстояние между ними и, невзирая на ее сопротивление, подхватил ее на руки и положил на кровать.

— Все будет хорошо, только не волнуйся, — проговорил он каким-то сбивчивым голосом. — Я сейчас, все будет хорошо.

Стефи услышала, как за ним хлопнула дверь, потом раздался его крик в коридоре:

— Бесси, скорее звоните в больницу и немедленно вызовите вертолет! Кажется, у Стефани начинается выкидыш.

В этот момент все расплылось у нее перед глазами.

11

Через час Стефи уже была в отдельной палате лучшей гинекологической клиники Сан-Франциско. Ее обследовали, сделали какие-то уколы, сказали, что ей нельзя нервничать и что придется пробыть здесь по крайней мере неделю, пока опасность выкидыша окончательно не пройдет.

Сейчас девушка неподвижно лежала на кровати и смотрела в потолок. Ей дали успокоительного, поэтому мысли ее текли сонно и вяло. Однако страх и стыд не проходили. Она обещала своему ребенку, что будет его любить и защищать, а вместо этого чуть не убила его. Во внезапном порыве Стефани сжала руки на животе.

— Прости меня, маленький, — пробормотала она, — я такая дура.

Какое значение имели все ее проблемы с Клайвом по сравнению с тем, что едва зародившаяся жизнь, за которую она отвечала, чуть не оборвалась! Стефани снова молча поклялась, что сделает все возможное для ребенка. Для этого она должна оставаться спокойной, чего бы ей это ни стоило.

Дверь тихо открылась, и на пороге показался Клайв. Он молча подошел к кровати и остановился, напряженно всматриваясь в лицо Стефи.

— Как ты? — спросил он неуверенно.