— Клайв, это я была виновата, — тихо сказала Стефи, — я вела себя невыносимо. Я не знаю, какой бес в меня вселился.

Он поднял на нее потеплевшие глаза.

— Понимаешь, когда ты сбежала тогда, пять лет назад, я не знал, где ты и что с тобой. Я поддерживал отношения с твоей матерью, но она наотрез отказывалась сообщить мне твой адрес. Правда, несколько раз она по моей просьбе зачитывала мне куски из твоих писем. Потом она умерла, и я уже боялся, что никогда больше не увижу тебя. Однажды, это было через год после смерти Джессики, ко мне в гости зашла Шэрон. Мне было очень скверно, ей тоже. У нее недавно умер муж. Я сам не понимаю, как это случилось. Нас с ней объединила тоска. Я пожалел об этом на следующее же утро. А через два дня я получил письмо от адвоката твоей матери. В нем сообщался твой адрес. Джессика, оказывается, завещала своему адвокату послать мне твой адрес через год после своей смерти. Ведь, как я понимаю, ты всегда сообщала ему о смене места жительства, если не считать последнего раза.

— Да, — недоуменно ответила Стефани. — Мама однажды взяла с меня такое обещание. Это было незадолго до того, как она умерла. Но подожди. — Она пыталась собраться с мыслями. — Я думала, что мама умерла неожиданно. Разве у нее был не сердечный приступ? Мне так сказала тетя Кристина. Она знала мой адрес и написала мне в Бандаберг.

— У Джессики был рак, видимо, она просто не хотела тебе говорить.

— О, Господи, — прошептала девушка, — она боялась, что я вернусь, если буду знать, что она при смерти. Но почему она завещала послать тебе мой адрес, если она не доверяла тебе?

— Наверное, подумала, что кто-то должен о тебе заботиться. Я сам был удивлен, но таково было ее предсмертное желание. Я тогда хотел немедленно тебе написать, но что-то меня удержало. Честно говоря, я не совсем тебе доверял после твоего побега, считал, что вы могли быть в сговоре с отцом. А потом подвернулась эта встреча с китайцами, и я понял, что ждать больше не могу. Мне нужно было тебя увидеть, посмотреть тебе в глаза. В общем, я чуть не сорвал переговоры, но настоял, что они будут проходить в Бандаберге. Вот так я оказался в Австралии. Кстати, ведь это Джоанна мне сказала, что тебя надо искать в ювелирном магазине Люка О'Рейли. Она сразу поняла, что ты для меня значишь, когда я с утра пораньше заявился к ней с вопросами о тебе.

Стефи задумалась. Поток информации обрушился на нее как проливной дождь. Ее мучила мысль об одинокой маминой смерти, вопрос о том, почему мама все-таки решила, что Клайву можно доверять, и многое другое. Но гораздо больше ее сейчас волновала ее собственная судьба. Клайв, видимо, понял это. Он пересел к ней на кровать, взял ее за руку и проговорил с нескрываемым волнением:

— Стефани, если бы ты знала, как я испугался, что мы можем потерять ребенка. Я так отчаянно хочу этого ребенка, потому что он твой, потому что это часть тебя. И еще потому, что, если ты бросишь меня, у меня больше никогда не будет детей.

Девушка подняла голову и посмотрела на него. Резкие и властные черты его лица были искажены сейчас внутренним страданием.

— Почему? — выдохнула она еле слышно, чувствуя, как мурашки побежали по ее телу.

Он вдруг нагнулся и прижался лбом к ее плечу. Она почувствовала, как он дрожит, а потом услышала его сбивчивый голос:

— Если это все-таки случится, пожалуйста, не уезжай! Останься со мной.

Стефи просто онемела. Что-то оттаяло в ее душе от этого осторожного, робкого прикосновения, от этих еле слышных слов, говорящих ей, что он совсем не такой надменный и неприступный, как кажется.