|
— Запертые двери и окна, масса свидетелей, не считая нас с Полем. Или мальчишка, сатанист доморощенный, проделал какой-то фокус. Но я с ним не расставался ни на секунду и лично — первый! — проверил все запоры. Медик кричал, бормотал в предсмертии. Ага, наедине с бесом. — Петр Романович натужно расхохотался. — А что? Известны случаи, когда человеком физически овладевает существо иной, демонской природы и могучий молитвой монах «отчитывает». И дух тьмы покидает. Все! Оставь бредни и галлюцинации. Кровь на мертвой голове на тротуаре в Копьевском переулке — вот исходный текст, требующий расшифровки, таинственный намек на орудие убийства. Думай! — но мысли его разлетались, как рой мошек. — Кстати, есть такая бабочка — «мертвая голова» — единственное насекомое, обладающее своеобразным голосом. Тьфу ты, черт! (Он опять вздрогнул и двинулся к дворовому тоннелю.) Дался мне этот голос. и при чем тут бабочка? Да, на спинке у нее просматривается человеческий череп — вот и название «мертвая голова». Убийца убивал черепом — эпизод из фантастического триллера. Да разве мое предположение — брат нашел в Копьевском орудие убийства и собирался предъявить его мне — не менее фантастично?..»
Уже в тоннеле он услышал шаги за спиной, обернулся, обреченно ожидая Поля — его догнал Ангелевич. - Доброе утро! — приветствовал бывший философ бывшего аналитика. — У меня к вам есть вопросы, Валерий Витальевич. Когда вас можно навестить? - Спрашивайте. - Тогда присядем? - К длительной беседе я не расположен. Тем не менее они сели на лавку возле кустов, за которыми когда-то прятался бедный брат. Ангелевич закурил сигарету, протянув Петру Романовичу массивный портсигар, тот отказался. («Превращаюсь в побирушку!») Сизый дымок потянулся к сизому небу, голый яйцевидный череп словно улыбался в дворовой полутьме, придавая сюрреалистический привкус разговору двух мужчин, тайно связанных одной женщиной (то есть Петр Романович надеялся, что для собеседника сегодняшняя ночь с Ланой — тайна). - Вам, наверное, известно, что меня обвиняют. - Известно, — обрубил шоумен словом и жестом вступительную речь; Петр Романович вспомнил, что сосед его отличается немногословием. - За неделю я должен выявить убийцу. По моим предположениям, Подземельный и Павел раскусили его и погибли. - Убийцу той проститутки? - Да, Маргариты. Вы были с ней знакомы? - Нет. - Накануне дядиного юбилея она должна была придти в наш дом к семи часам. - Я запомнил те события. - Буду говорить прямо, Валерий Витальевич. Вы поднимались к дяде часов в девять вечера. - Но не застал, он был в больнице у вашего отца. - Да, да. — Как всегда (а сейчас в особенности) упоминание об отце отозвалось болезненно. — На площадке вы столкнулись со своей женой. - Которая выходила от вас, — подтвердил Ангелевич бесстрастно. — Эту Маргариту я вообще не видел — до того момента в пятницу, как она появилась в нашем дворе. - По какому поводу вы приходили к дяде? - Мне не нужен повод, мы друзья. «Чего я добиваюсь? — спросил себя Петр Романович. — Лана рассказала про их объяснение после прерванного праздника — не мог он быть одновременно с нею и с проституткой. — и поймал острый, «аналитический», так сказать, взгляд собеседника. — А если объяснение с женой состоялось после убийства?..» - По роду своей деятельности вы хорошо знаете женщин этого типа. - У меня не публичный дом. - Ну, конечно, у вас пляшут святые. - Не впадайте в фальшивый пафос, вы не святой Иосиф, которого невозможно соблазнить. |
