– Ты давно должен был гнить в земле. – Йонг дёрнулась, вскинула руки, на которых уже проступила чешуя – поползла по коже от самой шеи по плечам и локтям и теперь лоснилась на кистях. – Хорошо тебе спится, зная, что из-за тебя погиб невинный человек?

– Ты не человек, – дрогнувшим голосом ответил Имдон. Йонг оскалилась.

– Я говорила не о себе. Ты погубил Вонбина, из-за тебя его убили! Если бы не ты…

– Довольно! – Имдон вздёрнул подбородок, выпрямился, словно очнувшись. Нагиль подал знак Боыму, и тот подошёл и встал к пленнику по другую сторону от Сокву. Они подхватили его под руки и насильно подвели к Йонг.

– Не стоит убивать его прямо сейчас, – равнодушно отметил склонившийся к ней Нагиль. Йонг дёрнула губой, пряча острые клыки. Имдон громко сглотнул, цвет его кожи принял серый оттенок, не спасали даже оранжевые блики от фонарей.

– Какие бы знания он тебе ни давал, – процедила Йонг, – одно его неверное слово, один шаг не в ту сторону, один взгляд на наместника Империи… – Она дёрнула губой, взглянув на монаха. – Одна лишь мысль о предательстве, и я сдеру с тебя кожу живьём и сожру у тебя на глазах, ты, мерзкий кусок…

Имдон издал звук, совсем не подходящий к его жилистому сухому телу, и осел на руках Сокву и Боыма.

– Думаю, наш друг понял суть. – Нагиль кивнул воинам, и те увели, почти унесли Имдона обратно в его камеру.

Йонг плюнула ему вслед ругательство на ёнглинъ.

О нём заботились в какой-то мере, вовремя кормили и даже выводили на короткие прогулки на свежем воздухе. Но мирские заботы мало волновали бывшего патриарха. Как и любой другой представитель Ордена Сливы, Су Имдон не беспокоился о телесном, его не задевало презрение воинов дракона, лишение свободы не сковывало, и Нагиль долгое время не мог понять, как можно надавить на такого человека.

– Прости, – сказал он Йонг, как только они покинули территорию тюремных камер. Йонг молчала с тех пор, как Имдона увели с её глаз, и сейчас тоже смотрела себе под ноги. – Сон Йонг?

– Я так разозлилась, – прошептала она и резко, напряжённо выдохнула. Нагиль замер рядом, осмотрелся, никого не заметив, и обнял её в тени казармы. Йонг охнула.

– Прости, минджа. Я хотел, чтобы этот человек понял, что к тебе нельзя подходить, нельзя на тебя смотреть и нельзя даже думать о том, чтобы причинить тебе вред. Он мой пленник, и я не доверяю ему, но не могу отлучить его от дворца.

– Он в самом деле учит тебя? – Йонг отодвинулась, осмотрела лицо Нагиля внимательным взглядом. Он кивнул.

Су Имдон многое знал и действительно многое понимал о мире. Если Лан говорила с духами и была привязана к мёртвым больше, чем к живым, Су Имдон обращал внимание на скоротечность жизни, на её конечность и потому ярче воспринимал происходящее в Чосоне. И то же показывал Нагилю. И говорил о том, что два Дракона не всесильны, и просил не уповать на мощь Великих Зверей.

Нагилю было не по себе оттого, что именно такой человек, предатель, которому стоило отрубить голову, учил его, словно заняв место мастера Вонгсуна. Но теперь Нагиль узнал его слабость, и это упрощало дело.

– Он странный человек, который не боится страданий. Но смерть пугает его, словно он знает такое будущее, в котором действительно может умереть, – и избегает его всеми возможными способами. Если это так, то сегодня ты напугала его до обморока.

Йонг вспыхнула и тут же побледнела.

– Я думала, что действительно убью его, – прошептала она еле слышно.