– Поешьте, ваше высочество, – попросила Харин. – На кухне сказали, вы с самого утра даже не выпили чай.

– Тебя ждал, – буркнул Ли Хон, но за еду взялся охотнее. Пока он ел, Харин вытащила из-под старенькой чхимы сложенный втрое лист бумаги и медленно протянула его Ли Хону.

На листе был рисунок. Символические изображения собаки и курицы с китайским иероглифом справедливости между ними. Ли Хон с облегчением выдохнул, Харин подняла к нему любопытный взгляд.

– Наша госпожа вернулась к Дракону, – шепнул он, и служанка охнула, приложив руку к груди. Он скривил губы в надменной усмешке. – Вот бы она устроила безобразный скандал, что выгнал бы со двора имперских наместников…

– Ваше высочество! – шикнула Харин. Ли Хон охнул.

– Что? Это мой дворец, это мой город и моя страна. А Империя помыкает всем, будто они уже владеют Чосоном.

Надо признать, помощь Императора и его людей была для страны неоценима. Объединившись с Чосоном, они уже отодвинули войска Тоётоми на юг, подальше от Хансона, и теперь медленно продвигались ниже по стране. Тем не менее тот момент, когда они потребуют плату за людей, оружие и провизию, идущую прямиком из Империи Мин, был лишь вопросом времени.

Когда Ли Хон доел – пришлось под пристальным надзором Харин чуть ли не вылизать миску с похлёбкой, – они разложили на столе карту. Ли Хон расставлял фишки от Дракона и Феникса по основным точкам на пути от Хансона до Ульджина, Харин наблюдала.

– Когда? – спросил Ли Хон тихо, скрывая звучание вопроса за стуком фишек. Харин наклонилась ближе к карте.

– В сохан. Через две недели.

– Хорошо.

Они готовились к этому моменту уже пару месяцев, и Ли Хону требовалось всё больше усилий, чтобы не выдавать своего нетерпения. Рэвона он ждал со дня на день, и план, на который они рассчитывали вдвоём, уже приводился в действие шестерёнками, заложенными в эти полгода, методично и аккуратно. Только бы всё не пошло прахом.

– Скоро ли мой дорогой друг почтит меня своим присутствием? – спросил Ли Хон громко. Харин поморщилась.

– Обещал завтра, ваше высочество. Я слышала, бэсинджа-ёнг гостит у японского генерала. Говорят, он не выносит качки на корабле.

Харин хихикнула, Ли Хон тоже улыбнулся.

– Будем надеяться, он вернётся к нам здоровым.

– А вы прониклись к нему симпатией, ваше высочество. – Прозвучало это укоризненно. Ли Хон почесал лоб – повязка с ёнкихо совсем растрепалась, и он сменил её новой, шёлковой, синего цвета, поскольку других в доме советника Южной Фракции не нашлось.

– Скорее, он заслужил мое доверие. Это разные вещи, и доверие тут важнее, милая Харин.

Служанка покраснела, опустила взгляд на свои руки. Ли Хон снова улыбнулся – дразнить её было его единственным развлечением в плену помимо надоевшей игры бедняков.

– Ты не обязана симпатизировать ему, – добавил Ли Хон. – Достаточно того, что я ему доверяю. Я бы не стал вверять ему твою судьбу, сомневаясь в том, что мы преследуем одни цели. Мне же ты веришь?

Харин качнула головой, потом кивнула. Говорить о приближающемся будущем было опасно, Ли Хон знал это, но прямо сейчас он вдруг почувствовал острую необходимость заверить служанку в преданности Рэвона. Нет, понял он спустя мгновение, в своей преданности. В конце концов, то, что они задумали, в первую очередь могло подвергнуть опасности именно Харин. Уже подвергало.

Рэвон считал, что в их плане сомнениям и тревогам было не место, они должны были думать о том, к чему приведёт их каждый из рискованных шагов, которые они предпринимали, чтобы выманить Тоётоми из своего убежища на море и заставить явиться на сушу, где его бы достал Дракон.