Долгие разговоры с Сон Йонг по вечерам давали свои плоды, её общение с войском тоже отражалось в речи приближенных к Лапе воинов. Сейчас всё, что говорили в казармах, наместником Империи воспринималось как ёнглинъ. Нагилю это было на руку. Не все чосонцы знали драконий язык, но многие уже перенимали слова Священного Города и общались между собой без прежней опаски, даже когда мимо ходили имперские воины.

– Рэвон сообщил, что Тоётоми не сходит с кораблей, это странно. – Нагиль растёр лоб под сальными волосами. Из-за подготовки к битве он который день пропускал купание, допоздна засиживался в генеральской ставке, от него пахло потом, и грязью, и пеплом. С Йонг они почти не виделись, и это тоже его раздражало до кожного зуда.

Надо прийти к ней сегодня. Он скучал по её лицу и теплу её тела.

– Его величество сможет устроить нам встречу? – спросил Дэкван, повторяя вопрос, который второй день не давал всем покоя. Нагиль с мысленным стоном выпутался из мыслей о Сон Йонг и вернул себя под крышу казармы.

– Я послал ему весть, – кивнул он. – Будем надеяться, всё пройдёт так, как мы задумали. Рэвон должен помочь с этим.

– Генерал, – гнул своё Чунсок, – мы уверены, что ему можно верить?

– Нет, – вздохнул Нагиль. – Но его величество заверил меня, будто Рэвон заинтересован в поимке Тоётоми не меньше нашего.

– Почему?

– Чунсок, если бы я знал это, то поделился бы столь ценной информацией, – устало отрезал Нагиль. Пуримгарра пожевал губу и от обиды растерял весь свой пыл. – Он знает, что Сон Йонг вернулась.

Проклятье, а кто в этой объятой паутиной сплетен стране не знал этого?

– Я могу рассчитывать только на то, что чинить бед ей Рэвон не станет.

Дэкван неодобрительно хмыкнул. Нагиль и сам понимал, что пользоваться Сон Йонг в вопросах стратегии было делом гнусным, недостойным не только генерала, но и мужчины, но Лан убедила его в неизбежности подобного хода событий. Теперь он посещал шаманку чаще: сперва чтобы убедиться, что Йонг исправно учится и справляется с имуги, после – чтобы восстановить растерянную за полгода связь между ним и мудан. Она была всё такой же неприступной и временами злой больше обыкновенного, но и сама соглашалась, насколько важно было доверять сыта-голь новые обязанности. В которые теперь входила и ответственность за будущее Чосона, как бы зловеще это ни звучало.

Йонг признавалась, что ей хочется помогать Нагилю, пусть и таким образом, играя роль фишки на доске. Нагиль злился, что её нельзя упрятать от всех врагов в какой-нибудь заброшенной деревушке, как в прошлый раз. «Доверься ей, – учила Лан. – Покажи, что она может доверять себе».

– Чхабэм, – Нагиль кивнул Когтям и отпустил их готовиться ко сну. Чунсок и Дэкван поклонились и вышли, тихо переговариваясь.

– Ты видел Гаин? – донеслось до слуха Нагиля, и он невольно улыбнулся. Кажется, новость о возвращении сыта-голь подстегнула решимость Чунсока сделать, наконец, первый шаг к предводительнице Дочерей, и теперь всякий раз, когда пуримгарра искал общества Сон Йонг, Нагиль думал, что они обсуждают совсем не планы по отвоеванию Чосона.

– А ты всё не уймёшься?

– К нашей сыгунгарра нужно найти подход. Я найду.

Нагиль вернулся в Чогёнджон, попросил наносить воды в купальню.

– Всё уже готово, ёнгданте, – поклонился ему Хаджун. – Сыта-голь позаботилась.

Нагиль хотел отчитать его и Досана, сторожащих сегодня западное крыло, – днём их обоих не оказалось на месте, – но не смог сдержать улыбки и отпустил воинов, махнув на них рукой.