Играл ли с ней Лю Соджоль, выражаясь так прямо? Была ли она для него загадкой, которую он хотел разгадать и потому следовал за ней по всему дворцу, нервируя?

– Зависть плохое чувство, господин Лю, – сказала Йонг. Он поставил чашку на стол, придержав её кончиком мизинца.

– У каждого чувства есть светлая и тёмная сторона.

– И вы считаете, что вами движет светлая?

– Надеюсь на это. В противном случае, – он усмехнулся, опуская голову, чтобы голос звучал тише, – генерал намекнул, что вы сдерёте с меня кожу.

Йонг не сумела сдержать ухмылки.

– Довожу до вашего сведения, что это не намёки и не игра слов. А теперь, – она со вздохом встала из-за стола, – с вашего позволения я лягу спать. Ваш футон свёрнут у окна, можете подвинуть к себе жаровню.

Она уже шла к ширме, когда Лю Соджоль окликнул её шепотом:

– Вы уверены, что на нас нападут сегодня?

Йонг посмотрела на него из-за плеча.

– Нет. Но держите при себе меч, господин Лю. Надеюсь, вы чутко спите.

Утром Йонг нашла в сундуках одежду, которую ей оставил Нагиль, бутылочки с маслами. Не зная, для чего конкретно они предназначены, она решила испробовать их в качестве духов. Имуги подсказал, что масло персика усилит его влияние, и на всякий случай Йонг капнула им на подушки и свою шею.

Спать она ложилась с тревогой в сердце и думала, что не уснёт совсем, но имуги нашептал ей легенду о белой змее, и Йонг потонула в дурманящем сне, как в Великом море.

Её разбудили крики и шум снаружи. Со стороны внутреннего двора, где должны были ходить из угла в угол Намджу и Хаджун, послышался треск, темнота покоев окрасилась оранжевым – будто что-то горело с восточной стороны дворца.

Йонг втянула носом пропахший дымом воздух и поняла, что его в комнате больше обычного. Что-то действительно горело на улице. Тюремные камеры недалеко от казарм.

– Господин Лю? – Она встала, запахнула наспех найденную верхнюю чогори и вышла из-за ширмы. Лю Соджоль стоял у окна, всматриваясь в мельтешащие тени.

– Думаю, кто-то поджёг тюрьму, – хрипло сказал он. – Созывают людей тушить пожар.

– Намджу и Хаджун?

– Не слышал их с тех пор, как проснулся. Это же они стучат по стенам?

– Три раза с западной стороны и два раза с восточной, – подтвердила Йонг. Лю Соджоль нахмурился сильнее.

– Сигнала не было минут десять.

Йонг только успела испугаться за их жизни, когда в коридоре раздались крики.

А потом чьё-то тело с треском проломило собой окно генеральских покоев. Йонг вскрикнула, шагнула назад. Лю Соджоль закрыл её собой, но двери тоже дрожали: другой человек в таком же чёрном наряде ворвался в комнаты. В неверном свете луны блеснуло лезвие меча в его руках.

– Сыта-голь! – закричали в коридоре Юна и Ильсу, и тут же их голоса перекрыл звон – металл встретил металл. Человек перед Лю Соджолем выругался и напал первым.

Йонг смотрела в глаза своего противника в прорезях чёрной маски.

– Ты не поймёшь, – проскрежетала она, наливаясь злостью, – но лучше тебе держаться от меня подальше.

Масло из косточек персика придало сил имуги, тот сразу же вытянулся вверх по телу Йонг, её глаза полыхнули серо-белым в темноте комнат. Человек этого не заметил и замахнулся мечом. Тот со свистом рассёк воздух, встретил пол – Йонг вильнула вправо, обогнула его, как вода, схватила за незащищённую шею.

– Хочешь жить – бросай меч! – прошипела она, пока на ладони, которой она сжимала чужую шею, лопалась и обнажала змеиную чешую кожа.