Но в столице рядом с наместником Империи осталась Йонг, и что-то подсказывало Нагилю, что промедление не сулит им ничего хорошего.

Всё время, проведённое в Ульджине, он спал, надеясь лишь, что сон даст ему сил достаточно, чтоб добраться до Хансона.

– Ёнгданте! – позвал Ли Хон, заметно отставший. Нагиль со вздохом придержал коня. – Я послал вперёд Гаин с Дочерями, не гони так сильно. Я всё понимаю, – добавил он, поравнявшись с Нагилем и заметив его хмурый взгляд, – там наша упрямая госпожа, и я сам жду встречи с ней до жжения в пятках. Но пожалей коня.

– Чхабэм, – сквозь зубы ответил Нагиль. Кто он, чтобы спорить с королём Чосона…

Ли Хон ехал верхом, отказавшись от паланкина, который ему предлагали взять в Ульджине из дома советника Чхве Сувона. Своё прежнее пристанище он избегал и на слуг даже не смотрел, когда проезжал мимо дома, в котором провёл полгода. О плене говорил мало, информацией об охранявших его японцах почти не делился. Дэкван докладывал Нагилю, что его величество ведёт себя замкнуто.

– Я бы пришёл за тобой раньше, – сказал Нагиль после недолгого молчания, прерываемого только хрустом снега под копытами лошадей. Ли Хон фыркнул.

– Брось, не тебе извиняться. Я должен был распознать обман и отправить тебе весть о Тоётоми… Мер’тонъ, как мне его теперь называть?

Нагиль поморщился.

– Рэвон намекнул тебе, что это не Тоётоми. Я полагаю, это мастер Го, наш бывший учитель. Я несколько лет гадал, почему ирмо заговорил именно о нём, когда покидал храм Воды.

– Почему мастер Го? Как он вообще попал в Японию?

Во время первой войны храм Воды остался без покровителя и все последователи затерялись среди беженцев с полуострова. Нагиль разыскивал своих учителей, но нашёл только мастера Вонгсуна.

– До меня доходили слухи, что пять лет назад мастер Го уплыл из Чосона вместе с португальцами, но я полагал, что это неправда, – сказал Нагиль, с неохотой вспоминая непростое время. – Я считал, его убили ещё во время осады храма Воды в первые месяцы сражений. Но что, если он скрывался все эти годы на японских островах?

– Рэвон сказал, что его генералу чужды понятия чести. Если это был намёк, то весьма расплывчатый. – Его величество недовольно скривил губы.

– А вы с Рэвоном сблизились, – отметил Нагиль, не впервые на своей памяти. Ли Хон кивнул.

– Не настолько, чтобы обмениваться любовными письмами, но… Он помог мне сбежать из плена.

– Поблагодарим его как следует при новой встрече, – отрезал Нагиль. Ли Хон, наконец, улыбнулся. Всю неделю он был мрачнее тучи, и Нагилю оставалось гадать, что именно случилось в доме советника Южной Фракции, о чём молодой король говорить не хочет даже ему.

– Когда вернёмся, – заговорил Ли Хон, – сразу после коронации я соберу Совет. Выкинем советника Кима из дворца. Я слышал, он ходит на цыпочках перед наместником Империи, а мне не нужны люди, считающие Империю выше Чосона.

– Охо! – выдохнул Нагиль, поворачивая коня на дороге. Широкий тракт изгибался вдоль всего горного хребта, но после моста через реку должен был потянуться прямее. До Хансона оставалась пара часов пути в полумраке назревающего нового дня. – Сперва решим вопросы менее масштабные, ваше величество.

– Сэ, – согласился Ли Хон. – Например, назначим нашу упрямую госпожу официальной королевской шаманкой, чтобы всякие чужаки не тянули к ней свои липкие руки.