Тело Намджу пересекала рваная рана – скорее всего, он в реке напоролся на острые камни или осколки льда, от холода кровотечение быстро остановилось, но теперь он отогревался у костра, и рана открылась снова, выплёскивая кровь в такт частому лихорадочному дыханию. Порез был странным, Йонг подумала было, что видела такие от острых мечей или ножей, но никак не от ледяной корки, не от коряги на дне быстрого речного потока…

– Если не стянуть рану, он может не выжить, – заметил португалец. Йонг бросила на него злой взгляд, он вскинул руки. – Это факт, не тебе с ним спорить.

Он был прав. От обморожения мог спасти костёр и сухая одежда, от лихорадки – порошок из трав, но рану нужно было не просто замотать самодельными бинтами, а чем-то зашить, прямо сейчас. Йонг помнила, как страдал Бумин, один из воинов Нагиля, которого она знала по первому своему появлению в Чосоне. Он так и не оправился от ран и умер полгода назад.

Йонг замотала головой, гоня ужасные мысли, взяла тряпки, в которые Юна уже втирала травяную мазь. Что могло быстро вылечить Намджу? Так, чтобы уже наутро он мог идти самостоятельно в их условиях? Чудо.

«Может с-с-сработать», – прошипел имуги, когда Йонг посмотрела на свои ладони. Только что на них были глубокие порезы от лезвия меча, но теперь она видела тонкую полоску кожи, покрывавшую свежие раны.

«Я сошла с ума», – решила она, но спорить ни с собой, ни со змеем не стала.

– Сыта-голь? – неуверенно позвала Юна, когда Йонг схватила наконечник копья, валявшийся рядом. Хуже не будет.

– Это ему не поможет, – раздался хриплый голос Лан. Она шагнула в пещеру под возмущённый вздох португальца, обошла сгорбившуюся над телом Намджу Йонг и села, смотря на свою ученицу. Йонг переводила взгляд с неё на Намджу и обратно, не замечая бледного лица Лю Соджоля позади шаманки.

– Кровь имуги спасает только имуги, – заявила Лан и вытянула из ладони Йонг наконечник копья. – Но ты мыслишь правильно.

– Вы говорили, – возразила Йонг, – что из всех жидкостей в человеке только кровь не участвует в Великом Цикле. В ней жизнь. Кровь будет моей, и спасти она должна человека.

– Но в тебе живёт змей, и ты можешь передать Намджу паразита.

«Я не парази-и-ит», – обиженно зашипел имуги. Йонг смутилась, убрала руку подальше от раны Намджу.

«Технически, Лан права. Я не хочу рисковать».

«Глу-у-упая трус-с-сиха!»

«Замолчи».

– Я поделюсь с ним, – сказала Лан, склоняя голову над Намджу. Она резанула наконечником копья по ладони под вскрик Юны, сжала руку. Её собственная кровь закапала в миску с травяным порошком. Йонг взяла её, перемешала всё пальцем.

– Никаких вопросов, – пригрозила она, пока остальные смотрели на них с ужасом.

Получившуюся кашу Йонг размазала по всей ране Намджу, Юна тут же забинтовала её поперёк тряпками. Хаджун нашёл сухую одежду, Лю Соджоль снял с себя тёплую турумаги. Намджу вытерли насухо и переодели, пока Йонг и Лан смывали с рук кровь, грязь, травы и все сомнения.

Пусть это сработает. Йонг не сможет простить себе, если у неё не получится.

Дежурить все согласились по очереди, даже ошарашенный происходящим Лю Соджоль.

– Вот теперь, – подал голос позабытый Йонг португалец, – ты, гарота, просто обязана мне всё объяснить.

23

Тела шпионов закопали у подножия гор, в том месте, где река размыла берег и земля была мягче. Окровавленную одежду сожгли, как получилось, замели следы, насколько было возможно. Только под утро, когда Йонг, сидящую у Намджу, сменила Ильсу, она могла бы немного вздремнуть.