– Нет! – она быстро распахнула глаза. – Мои братья не мятежники!

– Брат, а не братья, – резко поправил он. – Остался только я. Валдис не провоевал и года.

В ее глазах снова заблестели слезы, но взгляд был жестким. Очень жестким.

– Тем больше у тебя причин, уйти отсюда сейчас же.

– Не без моей женщины и дочери. Я лучше умру, чем оставлю их тут.

Лиана склонила голову на бок и как-то странно посмотрела на него, будто понятия не имела о том, что такая любовь вообще существует.

Комнаты, в которых разместили Гэлвина, оказались весьма недурны, хотя больше подошли бы женщине. Доступные в любое время дня слуги с готовностью исполняли любые просьбы, появляясь на звон маленького серебряного колокольчика, установленного на ночном столике. Гэлвин прекрасно знал об охране, караулившей его двери, и понимал, что это значит. Сейчас он был не только гостем, но и пленником. Однако когда они с Софи поженятся, все изменится.

Пленник он или нет, Гэлвин наслаждался своим пребыванием тут. Кровать была мягкой и теплой. Его угощали лучшей пищей из всей, что он когда-либо пробовал, и наливали сладкое, богатое вино. Его купали и одевали прекрасные женщины, и хотя они этого не говорили, он знал, что если захочет получить любую из них в своей кровати, они будут ждать его лежа на спине и с блеском в глазах.

Но он не выказывал им своего интереса. Женщины были прелестны, особенно рыжая, но Гэлвин сомневался в их осторожности. Просто он не хотел, чтобы до министра Сулейна дошли слухи о том, как жених его дочери искал удовольствия на стороне.

С того момента, как Гэлвина разместили в этих покоях, он не видел ребенка Софи, и это его более чем устраивало. Конечно, однажды у них с Софи родятся собственные дети, и тогда маленькое отродье станет жертвой трагического несчастного случая. Его дети не будут делить любовь и внимание матери с ублюдком. Он не сомневался, что, об отродье сейчас прекрасно заботились. Император не допустил бы, чтобы за внучкой министра обороны не ухаживали, как полагается.

Борс пока проживал в городе. Вскоре он собирался вернуться в южные земли к своей службе, но не раньше, чем его новый высокопоставленный знакомый во дворце уладит свои дела. Борс хотел получить место шерифа южной провинции, которую называл домом, и друг во дворце должен был помочь осуществить ту мечту.

Терпением Борс не отличался.

Да, новые комнаты были весьма недурны, но Гэлвин начал беспокоиться. Он провел в Арсизе уже неделю. Нет, больше недели. Восемь дней. Где же Софи? Он думал, что она приедет сразу после него. К настоящему времени она уже должна была появиться здесь. Может, ее не пропустили во дворец, поскольку министр Сулейн все еще не вернулся? Но император, несомненно, приказал стражам ожидать ее. Или, может, она предпочла путешествовать по более длинной южной дороге, хотя Гэлвин полагал, что из-за дочери Софи не побоится трудностей и выберет короткий путь.

Или она решила вообще не приезжать. Возможно, Софи предпочла пожертвовать собственным ребенком, лишь бы не выходить за него. От этой мысли Гэлвина скрутило от ненависти. Если она вскоре не появится, он вернется в Шэндли и лично привезет ее. И не будет столь же обходителен, как с ее дочерью.

Министр Сулейн, несомненно, согласится, что время от времени женщине нужно решительно указывать, как ей лучше поступать. Даже если та женщина приходится ему дочерью.

Как бы там ни было, любовник Софи умрет. Возможно, он расправится с ним собственноручно. С другой стороны, когда в его распоряжении окажется целая армия, он сможет поручать неприятную работу кому-нибудь другому.