– Это был всего лишь момент, – прошептала она.

Он улыбнулся. По какой-то нездоровой причине ему нравилось размышлять о тех двух ролях, которые она играла во дворце. Секс и смерть, любовь и ненависть.

По приказу Себастьена она раздела его, медленно стянула прекрасную темно-красную ткань с мускулистых рук, вытащила из-под тела и отбросила на пол, туда, где лежала ее собственная одежда.

Когда они оба остались голыми, она начала касаться его так, как ему нравилось. Лиана ласкала его кожу, сначала нежно, потом сильнее. Легонько царапнула ногтями грудь Себастьена, стараясь не поцарапать, затем провела линию вдоль темных волос от пупа до гениталий.

Она погладила ладонями мускулистые бедра и поддразнивала большими пальцами чувствительную кожу на внутренней стороне бедра до тех пор, пока глаза императора не закрылись от желания, а член не стал полностью вертикальным. Только тогда она обхватила пальцами твердую, горячую плоть.

За годы ее пленения, он отдавал ее многим мужчинам, поэтому Лиана знала, что не все они похожи на Себастьена во взглядах и темпераменте. Некоторые были симпатичными, другие уродливыми, но умелыми. Одни были плотными или ужасно тощими, тогда как другие обладали телами, способными конкурировать с императорским. Некоторым нравилось смеяться в кровати, другие же относились к занятию любовью очень серьезно. И далеко не все были жестокими.

И все же она ненавидела их всех. Некоторых больше, но даже те немногие, кого она назвала друзьями, иногда пробуждали в ней ненависть. Она сделала это своим преимуществом, научилась использовать удовольствие для манипулирования мужчинами, которые брали ее в свои постели. Научилась притворяться, будто хочет лежать под ними сокрушенной и беспомощной. Старая карга и мастера, которые держали и обучали любовниц на третьем уровне, оказались хорошими учителями.

Секс был властью. Наслаждение было оружием.

– Он кричал? – спросил Себастьен, рывком дернув ее на себя, так чтобы ее груди прижались к его твердой груди.

Он снова сжал ее слишком крепко, но Лиана не произнесла ни звука жалобы. Она только улыбнулась.

– Да, милорд, он кричал.

– А ты кричала, Лиана?

Она облизнула губы и снова солгала:

– Да.

Себастьен не целовался. Никогда. Он считал это ниже своего достоинства. Лиану целовали прежде, мастера, нанятые для обучения любовниц императора, и мужчины, к которым Себастьен посылал ее в качестве награды за преданную службу или просто, чтобы узнать, не говорят ли они во сне. Но не те, кого он просил убить, только те, кого ей приказывали развлечь. Иногда поцелуи были приятными, в других случаях отталкивающими. Порой она страстно хотела получить искусный поцелуй, но не от этого человека. Она радовалась, что ей не приходится терпеть прикосновения его губ.

Император не целовал даже свою жену. С другой стороны, он вообще редко прикасался к ней. Императрица Рикка жила в собственных покоях на пятом уровне. Время от времени Себастьен звал ее к себе, пытаясь произвести наследника, но до сих пор терпел неудачу. Если Рикка вскоре не забеременеет, то последует за другими императрицами. В самый низ, на тринадцатый уровень. Это было бы сокрушительное падение.

Наклонив Лиану и подтолкнув, Себастьен заставил ее лечь на спину, и, опустив голову на блестящую синюю подушку, она сочинила историю об убийстве. Нечто достаточно отвратительное и жестокое, чтобы понравиться императору.

Как всегда во время ее рассказов, он начал ласкать ее. Внимательно слушал и дотрагивался. Возбуждая.

– Ты рассказала, что я приказал его убить, когда он был в тебе?

– Конечно, милорд, – прошептала она.

– Себастьен, – приказал он.