Он широко усмехнулся, довольный ее ответом.

– Оставайся некоторое время тем, кто ты есть, мой прекрасный палач. Сегодня вечером Рикка должна ко мне присоединиться, но я не в настроении для ее сопливых объяснений в любви и холодного покаяния.

Лиана облизнула губы и погладила его пенис через одежду. Он уже снова затвердел.

– Когда она придет, скажи ей, что неважно себя чувствуешь.

– Пусть лучше кто-нибудь сообщит ей это вместо меня, – предложил он. – Она страдает, видя тебя здесь, и хотя мне безразлично, страдает Рикка или нет, но ее нытье и стоны сильно раздражают.

Лиана хотела спать. Хотела сбежать от запаха этой комнаты и жестокой улыбки Себастьена. Но не могла упустить такую возможность. Все, что происходит и будет происходить до того момента, когда она убьет его, не имеет значения. Ее не интересовало ничто, кроме конца игры. Ни то, что она должна ради этого сделать, ни что может случиться с нею потом.

Если он когда-нибудь окажется настолько глупым и заснет в ее присутствии, то она ударит его по голове тем отвратительным бюстом Себастьена, который стоял в противоположной стороне комнаты. Потом затянет на его шее шнур, украшавший фальшивое окно, и станет сжимать, пока император не перестанет дышать. Ей не хватит сил проделать это, пока он бодрствует, но если удастся застать его спящим…

У нее был лишь один шанс, она знала это. В случае неудачи, второй возможности не представится. Он должен доверять ей. Должен считать ее своим единственным союзником во всем Каламбьяне.

Глава 5

Софи провела утро занимаясь готовкой, как часто делала будучи расстроенной. Обычно их обеды были простыми. Тушеное мясо или овощи из сада, либо сыр с хлебом, приготовленным по ее особому рецепту. Когда же Софи волновалась, еда почти наверняка состояла из искусно прожаренного мяса, трех или четырех гарниров, жареных, вареных или и тех и других одновременно, из особого хлеба и пары десертов. Готовя сегодня утром, она шмыгнула носом не больше пары раз и уронила всего две или три слезинки, позволив себе эту роскошь только потому, что находилась в доме одна. Ни Айседора, ни Жульетт не поймут ее грусти. Она не была уверена, что сама себя понимает.

Софи почти закончила готовить внушительный обед, когда раздался стук в парадную дверь. Она вытерла руки о передник, поспешив на сигнал. Наверное, кто-то приехал к Жульетт попросить зелье или медицинский совет, решила она, усиленно моргая, чтобы высушить слезы. Другие посетители никогда не приходили на гору Файн. Софи распахнула дверь и крайне удивилась, увидев стоящего на пороге Кейна.

Кейн Варден заполнил дверной проем, высокий, широкий и кипящий от гнева. Сегодня вместо прекрасного костюма он надел простую черную рубашку, брюки и те прекрасные кожаные ботинки. Его длинные волосы висели свободно, ничем не связанные.

Вчера он не был вооружен, а сегодня, конечно же, это исправил. На поясе в новых на вид кожаных ножнах висел кинжал с серебряной рукояткой, с другой стороны в таких же сияющих новизной ножнах красовалась короткая сабля с немного изогнутым лезвием.

– Чего ты хочешь? – резко спросила она. – Ты не должен приходить сюда. Ох, это ужасно! Если Айседора увидит тебя, она… она…

– Она что? – рявкнул он.

Софи вышла вперед и глянула за спину Кейна в сторону сарая, где работала Айседора.

– Я сказала, что сожалею. Что еще я могу сделать? – тут ей в голову пришла пугающая мысль. – Ты все еще хочешь?… – Она отступила.

– Жениться на тебе? – закончил он за нее и усмехнулся настолько не похоже на вчерашнюю улыбку, что Софи на мгновение испытала потрясение. В этом изгибе губ не было ни теплоты, ни доброго юмора. – Нет, Ангел, я здесь не для того, чтобы повидаться с тобой, и уж конечно не хочу жениться.