– Не все женщины непостоянные, – защищаясь, возразила Софи.

Он не выглядел убежденным.

– Посмотри на себя. Ты говоришь, что найдешь других любовников, когда придет время, или когда у тебя появится настроение. Ни один мужчина недостаточно хорош для тебя. И одного мужчины никогда не будет для тебя достаточно.

– Да, но я всегда честно говорила о своих планах на жизнь.

– Ангел, это не планы, – резко ответил он. – Это странные капризы.

Она перевела взгляд на Ариану, чтобы не видеть лицо Кейна. Как ему объяснить, что этот жизненный план, который он считал неприятным и скандальным, был ее единственным выбором? Семейное проклятие сделало для нее невозможной нормальную жизнь. У нее не может быть мужа, никогда. Мысль о целой жизни без прикосновений, без объятий, заставляла ее душу съеживаться и чувствовать опустошенность. Она нуждалась в объятиях так же, как земля нуждается в солнце.

– Из меня не выйдет хорошей жены, – тихо сказала она. – Ни для тебя, ни для кого-либо другого.

Комнату заполнила такая глубокая тишина, что Софи подняла взгляд, проверяя сидит ли все еще Кейн на кровати.

– Почему ты это сказала? – спросил он.

– Я не могу отрицать, кто я. Что я.

– Ведьма.

Софи кивнула.

– Если ты настоящая ведьма и можешь колдовать, то почему скрываешься на этой заброшенной горе? Почему не живешь в каком-нибудь дворце, одетая в шелка и украшенная драгоценностями, окруженная людьми, которые тебя обожают или боятся?

В его голосе и глазах таилось столько гнева. В тех зеленых глазах, которые часто виделись ей во сне, раньше и теперь.

– Это мой дом. Я не смогу быть счастлива где-то еще.

– Ты когда-нибудь бывала где-то еще?

– Нет.

– Тогда, откуда тебе знать, что ты не будешь там счастлива?

Его логика ее не поколебала.

– У меня нет особо полезных талантов. Я не могу читать мысли или управлять предметами, а мои способности в традиционных заклинаниях… ну, в общем, не слишком впечатляющие. Одно из десяти, наверное, сработает так, как положено. Я заставляю вещи расти, вот и все. И даже если бы у меня был более важный талант, то я не хотела бы стать чьей-то марионеткой или оружием. Здесь я независимая женщина и… – И чары Айседоры не пускают сюда нежеланных мужчин. Обычно. – Тебе не следовало сюда возвращаться. Мы все были бы гораздо счастливее, если бы ты не вернулся.

– Тогда я никогда не увидел бы Ариану. Даже не узнал бы о ее существовании.

Ее сердце глухо стукнуло, во рту пересохло.

– Едва ли это справедливый обмен. У тебя до сих пор болит голова, удача потеряна. – Она надеялась, что его теперь не постигнет череда неудач, восстанавливающая нарушенное ею равновесие. Но судить об этом пока слишком рано. – И ты помнишь…

– Вчера я потерял то, что мне не принадлежало, – прервал он. – Больно ли это? Черт, еще как! Хочу ли я забыть кое-что из своего прошлого? Можешь даже не сомневаться. Но спроси меня, вернулся бы я, будь у меня выбор. Спроси, обменял бы я возможность найти тебя и увидеть ребенка на возвращение к бессмысленному счастью прошлого года.

Софи сглотнула. Зачем, Кейн так с ней поступает! Зачем, фактически признается, что предпочтет страдать физически и духовно, нежели потерять Ариану, ребенка, о существовании которого до вчерашнего дня даже не знал. Он и не догадывается, насколько это опасно.

– Спроси меня, – снова попросил он.

Софи покачала головой.