– Любовь опасна, – тихо сказала она. – И потом, ты знаешь меня недостаточно долго, чтобы убедиться любишь ты меня по-настоящему или нет. Может, я не тот человек, за которого ты меня принимаешь. А вдруг, я открыла тебе только часть себя, ту, которую желала показать. Мужчине и женщине могут потребоваться годы, чтобы как следует разобраться друг в друге и выяснить, возможна ли для них настоящая любовь. С другой стороны, может, говоря о любви, ты подразумеваешь физическую страсть, которая, несомненно, великолепная и волнующая, но она отличается от долгой, романтичной любви.

– Похоже, ты много над этим размышляла, – пробормотал Кейн.

– Разумеется, – Софи еще раз вздохнула. – Думаю, я тоже тебя люблю.

ПРЕЖДЕ ЧЕМ отправиться к Себастьену, Лиана искупалась, переоделась и натерла кожу бальзамом и маслами. Тем не менее, зловонье седьмого уровня все еще раздражало и жгло ей нос.

Приводя себя в порядок, она часто поглядывала на пузырек, стоящий на туалетном столике. Среди кремов и лосьонов он выглядел невинно, словно был одним из них. Он стоял возле ее расчески, простой и милый. Так почему его близость разъедала ее?

Она могла просто рассказать Себастьену, что находится в бутылочке, и попросить его выпить снадобье.

Но он не станет.

Она могла попробовать уговорить императора, но учитывая его настроение, Лиана сомневалась, что он легко поддастся, да и сама попытка грозила навредить ее положению.

Если бы зелье не воняло как дерьмо, она натерла бы им свое тело в надежде, что в ходе вечера Себастьен слижет достаточное количество, и лекарство подействует.

Но оно действительно воняло отбросами, и если император когда-нибудь заподозрит ее в обмане, то вряд ли она проживет так долго, чтобы увидеть тринадцатый уровень.

Если бы Лиана думала, что Джедра даст ей яд, то намазала бы им все тело и позволила Себастьену облизывать ее до самой его смерти. Но старая ведьма никогда бы такого не сделала. Она испытывала странную нежность по отношению к императору, хотя тот терпеть не мог ее ремесло и отказывался лично встречаться с колдуньей в течение последних лет десяти или около того.

Он ненавидел магию, но еще больше боялся ее.

Джедра намекнула, что однажды Себастьен начнет ей доверять. Есть ли в снах старухи хоть немного правды?

С тех пор, как она рассказала о Мэддоксе, император стал сам не свой. Его самый большой страх – предательство изнутри – стоял на пороге, и он это понимал. Кошмар Себастьена ожил и разъедал его изнутри. Он не примет эту микстуру из ее рук, и она не осмелится его обмануть. Даже ради его собственного физического и умственного здоровья.

Лиана схватила бутылек и подошла к окну. Де давая себе времени передумать, она кинула его в ночь. И через мгновение услышала, как тот приземлился с отдаленным, приглушенным звоном разбитого стекла.

Они разбили лагерь в лесу, неподалеку от того места, где Кейн оставил лошадей, и проспали несколько часов. Лежа рядом, они цеплялись друг за друга, как будто иначе снова оказались бы в разлуке. Софи спала, опустив голову на грудь Кейна и обнимая одной рукой, он заключил ее в кокон своих рук и ног.

Они больше не говорили о любви, но воспоминания о словах остались, витая вокруг подобно безмолвному эху. Они произнесли признания, которые теперь не покинут их до конца путешествия и после него. Возможные последствия пугали сильнее, чем массивный энвинец, который изменялся в полнолуние и кусал ее горло так, словно мог счесть его вкусным.

Она не хотела признаваться Кейну, что ее любовь станет причиной его смерти. Не сейчас. Если бы она могла спасти его, разлюбив, то сделала бы это, но ее чувства были слишком сильными, чтобы отрицать их или как-то на них повлиять.

И она сомневалась, что разлюбив Кейна, спасет его.