— Да, король Гот.

— Тогда поторопитесь.

Убежище в статуе

С каждым взмахом крыльев рану на животе пронзала боль, и Шейд напрягал все силы, чтобы не отставать от Чинука и Калибана. Они летели над городом, и Шейд впервые заметил, как он разрушен: улицы разбиты, вместо зданий — груды щебня, местами на огромных пространствах не было ничего, кроме опаленных воронок. Они пролетали над домами из камня, с черепичными крышами, многие из которых лежали в руинах. На западе все еще виднелись отблески пламени от взорванных летучими мышами зданий, и вой сирен наполнял воздух. Небо на востоке бледнело: наступал рассвет.

Летя за Калибаном, Шейд разглядел у него на животе безобразный шрам. Наверное, он тоже сорвал диск. Калибан был очень крупной летучей мышью, даже крупнее Чинука, но такой худой, что ребра выпирали с боков, а в глазах его было что-то мрачное и беспощадное. Давно ли он здесь? И что ему пришлось испытать, чтобы выжить?

— Ты из какой колонии? — спросил Шейд.

— Колония мастифов из западных лесов, — отрывисто ответил Калибан, не оборачиваясь.

Он явно был не расположен к разговору. Чинук не произнес ни слова с тех пор, как они отправились в путь; он просто летел, не отрывая глаз от горизонта. Шейд не знал, куда они направляются, и старался подбодрить себя тем, что сказал Калибан: там есть другие летучие мыши, которых нашли около горящего здания.

Может, это родители Чинука.

Или его отец.

Шейд отбросил эти мысли, рассердившись на себя за то, что все еще надеется. Он надеялся так долго и разочаровывался так часто — так какой смысл продолжать все это?

Сзади что-то ярко вспыхнуло, и стало светло, как днем.

— Не оглядывайтесь, — резко сказал Калибан. Но Шейд все-таки оглянулся.

Из-за далекого горизонта поднимался огромный столб огня и дыма. Даже когда Шейд зажмурился от боли и ужаса, изображение этого чудовищного облака продолжало стоять перед ним. Чуть позже до них дошел звук взрыва, земля и воздух содрогнулись.

— Это одна из сов, — сказал Калибан.

— Как это? — спросил Шейд.

— К нам прикрепили маленькие диски, а совы несут гораздо большие.

Шейд вспомнил, как люди с металлическими шестами входили в лес к совам, вспомнил клетки с плененными птицами. Он подумал о молодой сове со светлыми стрелками на груди и вздрогнул. Вряд ли в этом огромном огненном облаке кто-нибудь уцелел.

— Люди ловили тех, кто летает ночью, — продолжал Калибан. — Летучих мышей, сов — и те и другие обладают эхо-зрением. Это важно. Они использовали его, чтобы наводить нас на цель. Один раз я видел мертвую сову; у нее в ухе тоже была металлическая заклепка — такая же, как у нас. Люди выбирают цели и посылают нас взрывать их. Сами они при этом ничем не рискуют. Совы могут нести больше груза. Значит, и взрывы получаются более сильные, как тот, что вы только что слышали. К счастью для нас, их цели обычно довольно далеко от города.

Шейд вспомнил о большом диске на животе Гота. Наверное, от него тоже получился сильный взрыв. Но он был уверен, что Гот жив и теперь вместе с этим диском летает где-то в джунглях. Так всегда получалось.

— Мы уже близко, — сказал Калибан. — Вот там, наверху.

Это было последнее место на земле, которое Шейд выбрал бы в качестве безопасного убежища. На скале, возвышающейся над городом, стояла гигантская железная статуя: человек с умоляюще вытянутыми руками; его правая рука выше локтя, судя по искореженному обрубку, была уничтожена взрывом.

— Это наше убежище, — сказал Калибан, ведя их вверх. Теперь Шейд мог рассмотреть лицо статуи.