Посреди оплавленного и искореженного обрубка было небольшое отверстие, и Шейд приготовился к посадке. Подлетев совсем близко, он увидел, что у входа стоят на страже две летучие мыши, вооруженные заостренными палками.

Калибан окликнул стражников, и те быстро убрали оружие. Шейд содрогнулся, представив, от каких ужасов им приходилось здесь защищаться. Один только жук, который чуть не съел его, чего стоит! Он представил себе целую армию таких жуков, прыгающих на статую и проникающих внутрь. Да, здесь летучим мышам без оружия не обойтись!

Шейд приземлился позади Калибана и прополз дальше вглубь, чтобы освободить место для Чинука. Стражники, златокрыл и серокрыл, выглядели сильно истощенными, однако были полны решимости.

— Мы рады вам, — сказал один из них, когда они проходили мимо.

Коридор поднимался наклонно вверх внутри руки статуи, как догадался Шейд, по направлению к плечу. Там, в верхней точке, проход заканчивался зияющей вертикальной пещерой: полостью внутри статуи. Это немного напомнило Шейду Древесный Приют, их разрушенное убежище; он словно услышал превратившиеся в эхо трепет крыльев, писк, звуки голосов и почувствовал ком в горле от тоски по дому.

— Сколько вас здесь? — спросил он Калибана. Шейд не мог заставить себя прямо спросить об отце — слишком боялся увидеть, как Калибан отрицательно качает головой. Ведь так случалось уже много раз.

— Вместе с вами тридцать шесть, — с глубоким вздохом ответил Калибан. И Шейду стало ясно, что он день за днем совершает полеты в поисках уцелевших сородичей — иногда удачно, иногда нет. — Но будем надеяться, что еще найдутся те, кто присоединится к нашей колонии.

Шейд влетел в пещеру и быстро оглядел эхо-зрением все выступы, отчаянно надеясь отыскать окольцованного сереброкрыла. Собравшиеся здесь летучие мыши являли собой печальное зрелище. У многих с животов свисали остатки металлической цепи. У некоторых были сильно изранены крылья; у других на теле виднелись ужасные ожоги, все они выглядели измученными и тощими. Но отца среди них не было.

По крайней мере теперь Шейд знал наверняка. Его отец, как и многие другие, погиб в пламени. Он был удивлен и смущен, что почти ничего не чувствует. Разве что безмерную пустоту, без звуков и образов. Может, с ним что-то не так?

Он увидел, как еще две летучие мыши влетели в убежище, и услышал, как Калибан спросил их:

— Вы нашли еще кого-нибудь?

— Мы обыскали все вокруг здания. Там никого не было.

Шейд взглянул на Чинука. Вся жизнь, казалось, ушла из его глаз. При мысли о смерти отца Шейд почувствовал только опустошение, но видеть Чинука в таком состоянии было совершенно невыносимо. Он много бы отдал, чтобы вернуть прежнего Чинука: хвастуна и задиру, который дразнил его недомерком.

— Я понимаю тебя, Чинук, — сказал он, ткнувшись носом в шею друга.

— Я так и знал, что видел их, — тупо ответил Чинук.

Шейда охватил гнев. «Ты дурак, — ругал он себя. — Марина потеряла родителей, и Чинук тоже. У тебя, по крайней мере, всегда была мать. И другие: Фрида, Марина. У тебя была семья, но тебе было этого мало! Нужно было оставаться в Гибернаку-луме и радоваться тому, что имеешь. А теперь где они все, что с ними происходит?»

— Вы потеряли родных и друзей, — сдержанно сказал Калибан. — Все остальные тоже. Но мы намерены выжить.

— Вы здесь давно? — спросил Шейд.