– Пошел ты! – заорала я и, подгребая руками, закружилась вокруг своей оси. Я ощущала сопротивление воды, видела рябь, расходящуюся от меня в стороны. Я была точкой в бескрайней синеве.

Как-то ночью в Марракеше он подошел к моей постели и сказал мне, что на улице моя сестра и ей нужны деньги на такси. Я сунула ему наличку – все, что у меня было, – и быстро накинула на себя что-то из одежды. Но когда я спустилась и вышла из дома, улица была пуста – ни такси, ни Молли, ни Шона.

«Это была шутка, – сказал он наутро. – Просто небольшой прикол».

Это было наказание, игра мускулами. Я тогда заикнулась о том, что хочу от него уйти, и он продемонстрировал мне, что знает мои слабые места.

Сначала послышалось жужжание, гул, потом звук стал более низким и утробным. На другом краю бухты к берегу причаливало еще одно судно – красивая яхта с людьми, загорающими на крыше, и орущей на всю округу музыкой. Вдруг несколько волн ударили меня по лицу. Я резко обернулась: лодка неслась прямо на меня – Шон едва успел ее остановить.

Он крикнул:

– Мы плохо закрепили якорь! Решили попробовать еще раз.

Тогда, в Барселоне, я отомстила ему несколько недель спустя. Однажды за обедом я открыла ему свое сердце – сказала, что люблю его. Я наблюдала за его лицом, где тщеславие боролось со здравым смыслом и победило. Когда он тем вечером потихоньку пробрался в мою комнату с бутылкой шампанского и упаковкой презервативов, я смеялась до упада.

Сейчас я смотрела на него снизу вверх, пытаясь испепелить взглядом.

– Ты хотел меня напугать, – сказала я.

– Поверь мне, если бы я действительно хотел, – сказал он, – я бы придумал что-то получше.

Он перегнулся через борт, чтобы вытащить меня. Морщины на его скулах стали заметнее, из-под верхней губы показались клыки.

Лулу накрывала стол для пикника, сжимая коленями бутылку розового вина. Я потрясла ладонями, стряхивая с рук воду, потом вытянула полотенце из-под блюда с фруктами – из него выпал нектарин и покатился по палубе.

Мы ели дорогую мясную нарезку и оливки из банок. Я вспоминала сэндвичи с кетчупом, которые мы с Молли брали с собой на отдых. Сегодня никаких сэндвичей не было. Все из-за аллергии Лулу. Это была не просто непереносимость, а нечто более серьезное. «У меня целиакия. Кроме шуток, пшеница реально может меня убить». Потом я читала книгу. Мне было плевать, что это не в духе моего персонажа. Я хотела, чтобы Шон знал, что он меня вынудил, что это было следствием его выходки с лодкой.

Ему это не понравилось.

– Книжный клуб, – сказал он, закатив глаза. – Ей вечно прилетает, когда она не читает нужную книгу.

– О боже, бедная Элли, – сказала Лулу. – Нет ничего хуже книжных клубов. Тебе не только приходится читать книгу, но ты еще и обязана составить о ней какое-то мнение. Боже мой, о чем она хоть? – Она наклонилась ближе, чтобы прочитать заднюю обложку. – Троянцы? Что за ерунда?

Я пыталась сосредоточиться, но ее болтовня этому не способствовала. Она много говорила, но ее речь казалась домашней заготовкой, оторванной от мыслительного процесса и напичканной шаблонными фразами.

– Ноттинг-Хилл, – сказала она.