Поджав губы, она встала и сделала шаг по направлению к борту лодки, подняв одну ногу, чтобы взобраться на пирс.

Вытянув руку, Шон схватил ее за локоть. Она повернулась, попыталась выдернуть руку. Он держал крепко, и она скривилась, собираясь с силами, чтобы высвободить руку. Но как только она дернула рукой, он, видимо, сам отпустил ее локоть, потому что она потеряла равновесие. Ее правая нога уже была поднята, и она по инерции начала заваливаться на бок – сначала довольно медленно, затем быстрее. Я не слышала хруста, но она грохнулась, с шипением выпустив воздух из легких, и как-то обмякла на полу. Только что она стояла – и вот уже лежит там, искореженная, перекошенная, одна рука завернута за спину, другая прижата к полу ее телом, ноги раскинуты в стороны.

Удар был негромкий. Лодка не закачалась, плеска воды о борт не последовало. Я ожидала, что она сейчас встанет, обматерит нас, но она просто лежала на боку и не двигалась. Ее глаза были полуприкрыты, взгляд остекленел.

Я вскрикнула и кинулась вперед. Шон оттолкнул меня.

– Она ударилась головой? У нее травма? – вопрошала я. – О боже! Это серьезно? Что нам делать? Она без сознания? Не двигай ее. Пусть лежит на месте. Я вызову скорую. – В руках я по-прежнему сжимала ее телефон. – 999. Что за черт? Какой номер во Франции? Как она? Лулу, ты как? Нам нужна скорая. Какой там у нее ПИН-код? – Я закричала что есть мочи: – На помощь!

– Да заткнись ты. – Он протянул руку – то ли схватить меня хотел, то ли телефон отобрать, но я увернулась. – Слишком поздно.

Я уже видела смерть вблизи, и в тот раз тело буквально за минуту перестало функционировать: все сложные процессы жизнедеятельности – перекачка и распределение крови, возбуждение нейронов – просто остановились. Люди говорят, что жизнь и смерть разделяют доли секунды. Но сейчас это казалось полной бессмыслицей.

– Что ты имеешь в виду? Почему слишком поздно?

– Она не дышит, Али.

– Дышит. Я ее видела. Ее грудная клетка двигалась. Ей просто нужна скорая.

– Слишком поздно, Али.

– Нет. – Я попыталась протиснуться мимо него, но он склонился над ней, свободной рукой оттесняя меня в сторону. Я ухитрилась лягнуть его – мощно пнула пониже талии, и он, изогнувшись, схватил меня за ногу. Я потеряла равновесие и упала. Ударившись о борт лодки, я лежала, с трудом переводя дух. – Я видела, как она дышит. Как поднимается ее грудная клетка.

Наклонившись, он поднес ухо к ее губам и долго так стоял – может, целую минуту.

– Да. Ладно. Может быть, – сказал он.

Я приподнялась и заняла сидячее положение.

– Может быть? – Сердце бешено колотилось у меня в груди. – Что значит «может быть»? Она дышит или нет?

– Ты права. Я что-то слышу, – изможденно сказал он.

– Слышишь? Она дышит. Она жива, – выдавила я из себя. – Положи полотенце ей под голову. Зафиксируй ее. – Я снова нащупала телефон – мои руки так тряслись, что я с трудом могла его удержать. – Я вызову скорую. Или побегу за помощью.

– Нельзя звать на помощь. – Теперь его голос звучал спокойно. – Как мы это объясним? – он обвел рукой лодку. – В любом случае, все кончено. Она нас раскусила. Нам надо сделать одну простую вещь, – тихим и ровным голосом сказал он. – Возвращайся в отель и жди меня там.