Когда мы подплыли к порту, Шон замедлил ход, перевел рычаг скорости вперед, и лодка с тихим урчанием вошла в фарватер. Стоянка «Марина» была разделена на участки для судов разного размера, и Лулу предлагала варианты, указывая на места рядом с катерами того же размера, как у нас, но Шон игнорировал ее советы. Стиснув зубы, он резко повернул налево и медленно повел катер к дальнему краю порта, пока не нашел местечко между двумя большими яхтами. Вклинившись туда, он заглушил двигатель. Сразу стало тихо, не считая постукивания тросов стоящих на приколе яхт да мягкого поскрипывания боновых заграждений. Хороший выбор. Здесь, в щели между высокими стеклопластиковыми корпусами соседей, лодку найдут далеко не сразу.

День уже клонился к вечеру, но в отсутствие ветра было по-прежнему жарко и душно. Шон закрепил канаты и прибрался – протер полотенцем палубу, рычаги управления и все поверхности, удаляя воду, соль и отпечатки пальцев.

Я переложила на мостки большую часть наших вещей – использованные полотенца и остатки еды в пакетах, – оделась и накинула на плечи рюкзак, приготовившись на выход. Я посмотрела на Лулу: она все еще сидела, развалившись на подушках в задней части лодки, спиной к открытой гавани. Держала перед собой телефон и кривила губы. Воздух был прозрачен, вода с глухим звуком ударялась о корпус.

– Пошли, – сказал Шон. – Давай шустрей.

– Ага, минутку, – сказала она.

– Дело к вечеру. Пойду в прокатную контору, пока они не закрылись, и узнаю, есть ли у них свободные сорокапятифутовые яхты.

– А мы с Лулу вернемся в отель и будем ждать тебя там, – сказала я. – Идешь?

– Ага, иду, – сказала она, по-прежнему не двигаясь.

Шон стоял одной ногой на бортике, готовясь выпрыгнуть из лодки.

– Возможно, мне придется оставить задаток.

Она сидела, склонившись над телефоном, и не подняла глаз.

– Я дам тебе мою карточку.

– Ну, конечно, если у них будет в наличии яхта нужного размера. Нам может и не повезти.

Она не ответила, по-прежнему глядя в телефон. Теперь она озадаченно хмурилась.

– Это странно. – Она подняла глаза. – Кэрри только что написала – говорит, она не знает, кто ты такой.

В моей груди сгустился жар, ее сдавило от напряжения. Шон ухватился за стойку, на которой держался солнцезащитный тент. Его ладонь скользнула вниз по металлическому шесту.

– Ха! Вот так-то, Джонни, – я заставила себя засмеяться. – Ты не такой запоминающийся, как думаешь.

– Ты ведь был знаком с ее братом, Уиллом? Вы вроде вместе учились. – Она покачала головой. – Наверное, она что-то напутала. – Она начала печатать. – Ну, ты же был на ее вечеринке.

Шон опустил ногу и шагнул в ее сторону – как раз в тот момент, когда я сделала шаг вперед. Мы столкнулись, и он выругался. Я положила руку ему на плечо и развернула его к себе лицом. Я чувствовала, как напрягается его бицепс, когда он сжимает и разжимает кулак. Я была права, когда говорила ему в гостиничном номере, что нельзя вот так просто короткую аферу превратить в длинную. Недостаточно изучить профиль жертвы в соцсетях: это поверхностный подход. А что еще важнее, эффект здесь может быть только временный. Прошло больше полутора суток. Мы неизбежно должны были угодить в этот тупик. И он это знал.

– С дороги, Али, – сказал он.

Али. Он теряет самообладание.

– Давайте я сфотографирую вас вместе, – сказала я. – Сядь туда, Джон. Рядом с Лулу.

Я силой усадила его на заднее сиденье.

– Да бросьте, – сказала я.