Наклонившись, я побарабанила пальцами по стойке. Чем больше при общении с тобой человек задействуют свои органы чувств, тем с большей вероятностью он тебя запомнит. Послание для Шона, когда он спросит.

– Поеду домой.

На улицах Сент-Сесиль было полно народу – из центра города шли люди с тяжелыми сумками. Базарный день. Я максимально ускорила шаг, но ссутулила плечи и заставила себя сильнее покачивать бедрами. Походка – один из наших главных отличительных признаков. По лицу не всегда узнаешь человека, пока не окажешься с ним нос к носу, а знакомую манеру ходьбы приметишь и с двухсот ярдов.

Я заранее приглядела салон связи и теперь заглянула в него, чтобы купить предоплаченный телефон. Я опустила айпад Лулу в урну возле магазина. Автовокзал был в паре минут ходьбы, на главной дороге вдали от моря. Да и не вокзал это был, а просто остановка. Две женщины, сгорбившись, сидели на скамейке под поликарбонатной крышей, поставив между ног тяжелые сумки с покупками.

Я купила билет в киоске и укрылась за столбом в дальнем углу. Было душно, пластик раскалился от солнца. Мне было жарко, лицо и подмышки вспотели, голова под шляпой взмокла. Нужно было остановиться и купить бутылку воды, но теперь уже поздно. Выходить из укрытия рискованно.

Я специально пришла впритык к отправлению, но автобус опоздал на пять минут – пять мучительных минут у всех на виду. Наконец он подъехал к остановке, затормозив с шумным вздохом. Водитель открыл багажное отделение, чтобы я положила туда чемодан, и я забралась по лестнице в салон.

Воздух в автобусе был затхлый, пахло застаревшим потом и одеждой, пропитанной сигаретным дымом. Глядя себе под ноги, я прошла мимо нескольких пустых сидений и заняла место примерно в середине салона. Это было компромиссное решение: сидя впереди, можно быстрее выйти, зато здесь я не так бросаюсь в глаза. Я приказала себе успокоиться. Его не может быть в этом автобусе. Он еще пьет свой драгоценный кофе. И все же я чувствовала покалывание на спине, осознавала, что мое дыхание поверхностно, а руки дрожат.

Двигатель снова завелся с громким дизельным рокотом, воздух завибрировал, и автобус, вздрогнув, пришел в движение. Сент-Сесиль за окном убегала вдаль – пара круговых перекрестков, супермаркет, парковка, длинная улица с пальмами, уходящая вправо, в конце которой виднелось море. Набрав скорость, автобус с шумом катил по шоссе на запад, мимо промзон и неухоженных полей. Мы сделали остановку на трассе, на которой кто-то сошел, а кто-то сел в автобус. Я вжалась поглубже в сиденье, но из вновь прибывших было лишь двое британцев средних лет – мужчина и женщина. У мужчины в руках был путеводитель по юго-востоку Франции. Потом мы минут сорок ехали на север и наконец пересекли реку, проложившую себе путь по оврагу, – широкую, темную и на удивление полноводную, с учетом времени года. У меня было такое чувство, что городок, где мы остановились, чем-то знаменит – может, в честь него назван весь регион, как Дордон или Луара. А может, и нет. Я никогда не была сильна в географии. Это Молли обожала карты, столицы, горные цепи и все подобное. У семьи Ормород был пазл с флагами разных стран мира, и она часами его собирала. Теперь я жалею, что не сидела рядом с ней и мы не делали это вместе. Может, тогда бы они нас не разлучили.

Спустя еще полчаса мы добрались до Пуго, где я должна была выйти. Автобус проехал по широкому бульвару – полоске земли с коренастыми платанами и коваными скамейками – и остановился в его дальнем конце. Большинство магазинов были закрыты. Один угол занимала аляповатая детская карусель, разрисованная Микки Маусами, но она была закрыта и производила удручающее впечатление заброшенности, свойственное всем аттракционам, покинутым посетителями.

Если верить автобусной компании, следующего автобуса мне ждать пятнадцать минут, а значит, есть время купить что-то в булочной напротив.