Пока он тряс мою руку, я поглядывала поверх его плеча на выход из магазина. Он задал мне несколько вопросов по-французски. Я ответила по-английски. Нравится ли мне в поместье? Все ли в порядке с работой? Да, все замечательно. А здесь я с одним из гостей. Он в магазине, но выйдет с минуты на минуту. Рада была тебя видеть.

Я сделала шаг к «Фиату» Роба и схватилась за ручку. Я видела через окно, как Роб расплачивается на кассе.

– Рада была тебя видеть, – повторила я.

Но он не понял намека. Просто стоял там, словно ему нужно было еще что-то мне сказать и он пытается подобрать слова. Наконец спросил, активно жестикулируя:

– У тебя все в порядке? Когда мы уехали из Пуго, туда заявился какой-то мужчина и начал расспрашивать людей на площади, не видел ли кто-то блондинку, сошедшую с автобуса. Он разговаривал с Антуаном, но тот решил, что лучше будет промолчать. Потом он мне сказал, что если я где-то столкнусь с тем парнем, я должен сообщить тебе об этом: вдруг ты его не избегаешь, а, наоборот, хочешь видеть.

На выходе из супермаркета Роб на секунду замешкался, чтобы проверить счет. Потом поднял глаза, увидел меня с Паскалем и направился к нам.

Я быстро спросила:

– Тот мужчина, как он выглядел?

– Лет тридцати. Красивый, – ответил он, помогая себе руками.

– Француз? Англичанин?

– Я узна́ю.

Роб уже подошел к нам вплотную, держа в одной руке пену для бритья, а в другой – стеклянную банку «Нутеллы». Он снова улыбнулся – сначала Паскалю, потом мне.

– Привет, – сказал он.

Паскаль попятился, почтительно склонив голову.

– Если захочешь меня найти, – сказал он по-французски, – я живу вон там. – Он указал рукой на узкую улочку в противоположном от супермаркета углу площади. – Синяя дверь. Последний дом у реки. – Махнув рукой, он развернулся и зашагал в ту сторону.

Роб сказал:

– Если тебе нужен перевод, этот мужчина рассказывал тебе, где живет, на случай, если ты захочешь с ним увидеться.

– Спасибо.

– В конце вон той улицы…

– Спасибо, – повторила я. – Я поняла.

Он открыл дверь машины, бросил покупки на заднее сиденье и сел за руль.

– Уверена? – добавил он, когда я села на пассажирское место. – Потому что, по-моему, он на тебя запал. – Уже выезжая с парковки, он бросил на меня взгляд и сделал круглые глаза, явно на что-то намекая.

Я выдавила из себя искусственный смешок, слишком писклявый и больше похожий на хихиканье – я так никогда не смеюсь.

– Думаешь?

За окнами проплывала деревня. Витрины магазинов. Вот разговаривают две женщины. Лает маленькая белая собачка. Красный фургон выезжает задом. Я пыталась дышать спокойно, но на меня навалилась клаустрофобия. Я бы вышла из машины, если бы смогла придумать причину. Мне хотелось стать невидимой, слиться с сиденьем. Неужели Шон проследил мой путь до площади, где я села на автобус? Или это был кто-то другой и искал он кого-то другого? Надо было расспросить подробнее. У него была машина? Называл ли он женщину по имени?

Я прижалась лицом к оконному стеклу. Мы проехали по мосту и уже карабкались вверх по холму к дому. В боковом зеркале дрожало горячее марево.

* * *

На кухне было многолюдно – гости толпились в ожидании кормежки, как пингвины в зоопарке.

– Наконец-то! – воскликнула Ребекка при виде нас. – Мы уж думали, вы сбежали на весь день.

Роб продемонстрировал банку «Нутеллы», потрясая ей в воздухе, как полицейским значком.