– Я спас наш завтрак.

– О боже, только не «Нутелла», – завопила Ребекка. – Девчонки сейчас вцепятся в тебя мертвой хваткой.

Айрис подняла взгляд от телефона и начала подробно рассказывать ему о пальмовом масле и вырубке лесов, о сокращении естественной среды обитания орангутангов. Он всячески демонстрировал раскаяние, подняв руки, чтобы защититься от ее нападок.

– Прости, прости, – бормотал он, но смех выдавал его: он, похоже, наслаждался вниманием.

Я открыла холодильник.

– Упс, мы тебе мешаем, – сказала Ребекка. Они с Лайлой переместились ближе к кухонному островку. Лайла продолжила демонстрировать Ребекке какой-то сайт на своем телефоне, убеждая ее подписаться на него.

– Я серьезно – Адриенна просто творит чудеса. Если купишь один из ее тридцатидневных курсов, это буквально перевернет твою жизнь.

– Да я и так занимаюсь пилатесом, – защищаясь, сказала Ребекка и с надеждой взглянула на Лайлу.

– Пилатес – это, конечно, хорошо, – сказала Лайла, выставив локти и приосанившись как человек, искренне гордившийся своей физической формой. – Но поверь мне, занятия йогой пойдут тебе только на пользу.

Прихватив то, что могла – йогурт и фрукты, масло и джем, – я отнесла их в сад, чтобы начать накрывать на стол. За столом уже сидели Клер и Фил и что-то смотрели на айпаде. Вернувшись на кухню, я взяла корзинку с хлебом, Роб помог принести приборы, а Ребекка, не переставая болтать с Лайлой, посторонилась, чтобы я могла взять тарелки.

– Где Марта? – спросила я у нее.

– Да где-то бродит. Неважно себя чувствует. Опять. – Она закатила глаза. – Можешь сварить еще кофе? Было бы чудесно. Спасибо.

– С едой на улице столько возни, – сказал Фил, не поднимая глаз от планшета. – Надо все принести, потом унести. Сочувствую тебе. – Он придвинул свой стул немного ближе к столу, чтобы мне было легче пройти мимо него.

– А травяной чай есть? – спросила Клер, когда я поставила на стол хлеб. Она вручила мне свою грязную кружку. – Любой. Я не привереда. С ромашкой, например. – Она придвинулась ближе к Филу и его айпаду, не ожидая ответа. – Или с вербеной.

– Я сделал нечто ужасное. – Роб стоял на пороге кухни, вытянув руку с «Нутеллой». Он повысил голос, чтобы привлечь внимание Фила и Клер, словно хотел отвлечь их от того, чем они там занимались в отрыве от всех остальных. – Я внес свой персональный вклад в вымирание орангутангов.

– Это не шутка, – сказала Айрис у него за спиной.

– Я знаю, – искренне ответил он, глядя на нее вполоборота. – Знаю.

– О нет, это ужасно! – Клер оторвала взгляд от планшета.

– Знаю. Но она такая вкусная.

– Да нет. – Она взмахнула рукой, указывая на айпад. – Ее тело. Они нашли ее тело.

– Тело той бедной англичанки, – добавил Фил, по-прежнему глядя на экран.

Я не заметила, как кружка выпала у меня из рук, – только услышала, как она разбилась о плитку. По-моему, я закричала, и теперь все смотрели на меня, а не на пол. На лицах присутствующих читалась тревога.

Когда я попятилась, у меня под ногами захрустели осколки. Заскрипели стулья. Я чувствовала, что надо вдохнуть, наполнить легкие воздухом, но из-за спазма в горле это было непросто.

Каким-то образом я добралась до кухни, чтобы взять веник и совок. Я стояла на четвереньках, пряча лицо, когда кто-то спросил:

– Какой англичанки?

Фил начал рассказывать:

– Той, которая лазала по Доломитовым Альпам.