– Я говорю не об этом.

– Не знаю.

Вид у Марты вдруг стал растерянным, и я обняла ее.

– Если буду нужна, – сказала я, – ты знаешь, где меня искать.

За завтраком Лайла с восторгом рассказывала о недавно прочитанной книге на тему самопомощи:

– Представляете, она правда заставляет задуматься, что именно делает тебя счастливым.

После этого Роланд по ее настоятельной просьбе рассказал всем о своей новой диете: есть в больших количествах красное мясо, а потом поститься, и так по кругу.

– Очень эффективно работает, – сказал он. Потом несколько раз негромко сглотнул, словно жалел о том, что выставил себя на всеобщее обозрение.

– Ну не знаю, – запустив руку под футболку, Роб похлопал себя по животу, а потом сделал резкий вдох, – я, наверное, безнадежный случай. – Он откинулся на стуле, вытянув одну руку в сторону Клер. – Или, может, когда закончу книгу, возьму себя в руки.

– Надеюсь, это произойдет скорее рано, чем поздно, – сказал Фил.

– Неужели мое тело так остро нуждается в уходе? – простонал Роб.

– Я имел в виду книгу, – засмеялся Фил.

Когда я принесла кофейник со свежесваренным кофе, они все еще обсуждали новый роман. Лайла спросила, как он называется, а Клер поинтересовалась содержанием.

Обернувшись, Роб бросил взгляд на Фила и постучал себя пальцем по носу.

– Боюсь, я сам еще не знаю.

– Придется вести себя осторожнее, а то еще ненароком станем героями твоей истории, – сказал Фил.

Роб скованно рассмеялся:

– Причин волноваться нет. Роман уже на стадии доработки.

Подавшись вперед, Лайла с серьезным видом спросила:

– Расскажи, где ты берешь свои идеи? Откуда черпаешь вдохновение?

Роб неловко поерзал на стуле.

– Я начинаю с… э-э… героя.

Не обращая внимания на его смущение, Лайла продолжала напирать:

– А как это происходит?

Робу явно становилось не по себе. Он взял с тарелки недоеденный круассан и начал рвать его на кусочки.

– Ну, э-э, начинаешь, наверное, с общих черт – пола, возраста, роста, строения лица. А потом, хм, когда нарисуешь образ героя в своей голове, придумываешь, что он чувствует, что им движет, что мотивирует его.

Лайла кивала, словно прикидывая, есть ли в его словах какая-то ценность.

– Ты прямо кукловод, – сказала она.

– Наверное. Что-то вроде того.

Я вернулась на кухню. Наблюдать за его допросом была приятно, но я вдруг вспомнила, что ничего не запланировала на ланч, и слегка запаниковала. Заглянула в холодильник. Кто-то положил обратно пустые обертки от ветчины и салями, а от сыра осталась лишь горстка корявых обрезков. Картошку я прикончила. Все яйца и бекон, а также остатки листового салата и огурцов пошли на варево Роба… Даже та странная паста из сельдерея с майонезом, похоже, закончилась. Я почувствовала гнетущее отчаяние: эти приемы пищи когда-нибудь заканчиваются? Нет. Видимо, не заканчиваются. В этом-то все и дело.

На кухню пришел Роб.

– Я купил чечевицу и грецкие орехи, когда заходил в супермаркет, – сказал он. – Вдруг кому-то захочется салата – знаешь, такого, с козьим сыром?

– Его не так уж и много осталось.

Прошла секунда, другая. Он что, меня проверяет? Но потом он кивнул:

– Нам надо совсем чуть-чуть.

– В таком случае, это хорошая идея, – сказала я, закрывая холодильник.

После завтрака Роб поехал в ближайшую мясную лавку за ягненком, а когда вернулся, Фил пригласил его в кабинет на «небольшой разговор».