– Восхитительно. – Хлопнув в ладоши, Фил громко сказал: – Жду не дождусь.

Потом Фил побрел обратно к бассейну, а Роб остался в кабинете. До меня доносилось яростное клацанье по клавишам.

Приготовить салат из чечевицы с грецким орехом оказалось проще, чем я думала. Вся сложность в приготовлении еды, судя по всему, состоит не в изучении рецепта, а в обдумывании и планировании. Когда я жарила грецкие орехи, до меня вдруг дошло, что клацанье в кабинете прекратилось.

Когда я подняла глаза, на пороге стоял Роб. Судя по виду, ему было жарко – волосы на висках влажные, голубая рубашка не заправлена.

Издав протяжный вздох, он привалился к косяку.

У меня екнуло сердце.

– Все нормально? – спросила я.

Он просто стоял там, неотрывно глядя на меня, и я поняла, что тоже на него смотрю. Я думала о том, какая широкая у него грудь, как приятно было бы сделать несколько шагов вперед, положить голову ему на плечо и оказаться в его объятиях.

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, закрыл его, потом снова открыл, но с его губ слетело только одно:

– Лулу. – И опять: – Лулу.

– Да? – тихо сказала я.

Последовала еще одна пауза, и потом он спросил:

– Помощь нужна?

– Нет, все хорошо.

– Ну ладно.

Отделившись от косяка, он развернулся и ушел. Я слышала, как со скрипом раскрылся его ноутбук, и клацанье возобновилось.

Глава девятнадцатая

Ланч в тот день превратился в то, что Лайла назвала «самообслуживанием», а Ребекка охарактеризовала как «свободное посещение». Они понемногу начали подтягиваться к столу, но у Фила был долгий разговор по работе, а Клер неважно себя чувствовала и пошла прилечь. Эллиот, Марта и Айрис получили разрешение взять тарелки с собой и пойти к бассейну.

Я убрала все со стола и как раз рассовывала по пакетам хлеб, когда на кухню пришел Роб. Он распаковал ногу барашка, бросил ее в форму для запекания и, надрезав кожу, начал втирать в нее оливковое масло, чеснок и смесь пряностей – все, что заблаговременно купил в супермаркете. Он что-то бубнил себе под нос, а когда я спросила, могу ли чем-то ему помочь, он сказал: «О да», – как будто эта перспектива радовала нас обоих. Он дал мне несколько помидоров, чтобы я сняла с них кожицу, пока он режет лук. Вручив мне разделочную доску и тонкий нож, он усадил меня за стол. Через несколько минут вокруг меня образовался некоторый беспорядок, и он сказал:

– Думается мне, кожица будет сниматься легче, если оставить помидоры на несколько минут в миске с кипящей водой. Сам виноват. Наверное, купил не тот сорт помидоров. Извини.

Он закатил глаза, поражаясь собственной глупости, но у меня было такое чувство, что я хожу по краю пропасти и подошла слишком близко к обрыву.

Он нашел на телефоне «Спотифай», и комната наполнилась музыкой – пока мы работали, Билли Холидей или какая-то другая обладательница низкого, грудного голоса пела песни о любви и страсти. Сначала он говорил о помидорах – о том, что они будут вкуснее, если их оставить дозревать на солнце. Однажды ему попались классные помидоры с острова Уайт, где, по его словам, выращивают и чеснок в больших количествах. Было несложно издавать правильные звуки – типа, я понимаю, о чем он говорит. Я начала расслабляться и неосторожно увлеклась беседой. Он рассказал о своей любви к готовке, а потом расспросил меня об актерском ремесле – где я училась и есть ли у меня хороший агент. На эти вопросы я ответила без раздумий: училась в Центральной драматической школе, агент есть.