— Не имею чести, — отрезал Родион.

— А как же ваше удостоверение?

— Охрана пунктов обмена валюты, — пояснил Род.

— Вот ведь Россия, нелепая страна, — следователь подмигнул.

— Живи вы в Лондоне, где-нибудь на Бейкер-стрит… Или на худой конец окажись старушкой-провинциалкой в той же Великобритании…

— Намеки на Конан Дойля и Агату Кристи неуместны… — Родион гордо выпрямился, сидя на казенном стуле.

— Полагаете? Ну, тогда беру свои слова обратно. Что же касается двух вопросов… Начну со второго. Осмотр трупа на месте его обнаружения проводил я, лично, в присутствии понятых и с участием судебно-медицинского эксперта. Никакой сумочки с деньгами там не было. Кстати, и Вильгельма Ивановича там тоже не было. Наш сумедэксперт — вчера только со студенческой скамьи. Но парень башковитый… Это — ответ на ваш другой вопрос. Первым осматривал труп судмэдэксперт, он и подписывал протокол. А вскрытие, которое проводил Вильгельм Иванович, лишь подтвердило, что характер повреждений, в результате которого наступила смерть вышеозначенного лица, свидетельствуют, что мы имеем дело с самоубийством. Поэтому, ввиду отсутствия события преступления, уголовное дело не могло быть возбуждено. А вот почему патологоанатом не сообщил жене погибшего, чей труп он вскрывал… Может, какие-нибудь чисто этические причины ему помешали?

— Но ведь документы пропали, у Вильгельма в черепе находится совершенно посторонний предмет, а Бруно Ковальский…

— Наконец-то, — следователь всплеснул руками. — А я все сижу и жду, когда мы наконец подойдем к Бруно Ковальскому, куда он пропал и почему вы и этот юноша, брат убитого, провели ночь в чужом доме?

— Мне представляется, все выглядело так, — Родион решил не обращать внимания на насмешливое выражение лица у собеседника. — Когда Вильгельм с братом гостили у Валентина Семеновича, то рассказали ему о том, что Бруно Ковальский зарабатывает неплохие деньги на своем, мягко скажем, экзотическом бизнесе, а патологоанатом ему помогает, поставляя, опять скажем уклончиво, сырье. Валентин Семенович решил прибрать дело к рукам и вложил в торговлю всеми этими кошмариками деньги. Но то ли другие дела не пошли, то ли Валентин надеялся на быструю прибыль, только он оказался в долгах. Поэтому и приехал сюда, чтобы потребовать кредит с Бруно Ковальского. Но вместо этого получил веревку на шею, причем, полагаю, патологоанатому не составляло большого труда обставить убийство так, чтобы молодой судебно-медицинский эксперт, как вы сами сказали, только что со студенческой скамьи, принял это за суицид.

— Очень интересно, — следователь покачал головой.

— Мотив ясен, — продолжал Род. — Бруно не хотел или не мог вернуть деньги. Для Вильгельма приработок, который он имел, переправляя Бруно различные органы, которые отрезал у несчастных мертвецов, оказался важнее старинной дружбы.

— Да, деньги портят людей, — следователь покачал головой. — А документы в сумочке, вы полагаете, они куда дели? — и следователь с любопытством посмотрел на Родиона.

— Документы понадобились Бруно. Думаю, он одурачил не одного Валентина Семеновича и теперь не прочь сменить образ, так сказать.

— Ну-ка, поясните, — приказал следователь, теперь уже без намека на улыбку.

— Я же провел целую ночь в его лавочке, — небрежно заметил Родион. — Думаю, там все рассчитано на показуху.