— Какой?

— С какой стати Бруно Ковальский решил выбрать себе новое обличье? Ведь что такое обличье? В наше время не обязательно менять для этого морду лица. Достаточно переклеить фотографии на документах. А я знаю одного самоубийцу, чьи документы куда-то исчезли. Такие дела.

— Послушай, хочу спросить про Бруно… ну, то есть, про самого себя… Я зарабатывал большие деньги на всем этом барахле? — спросил Родион у юноши, когда они возвращались в город.

— Конечно. Не знаю, как во всем мире, но на этом континенте ты — лучший. Только у Бруно можно было найти то, что необходимо и белым, и черным магам, и друидам, и солнечным тамплиерам… Правда, я начинаю сомневаться, тот ли ты Бруно, которого я знала, — заметил Сашка.

— Когда я учился в школе, — мечтательно произнес Родион, — в биологическом кабинете стояла банка с заспиртованным органом, не помню уже каким. Спирт мы с пацанами выпили, и учебное пособие испортилось. А надо было, наверное загнать за большие деньги и уже деньги пропить.

— Важно ведь не просто кусок чего-то, — презрительно пояснил юноша. — Главное, чей он, откуда и когда взят, как сохранен. Как корешки и травы для примитивного знахарства надо собирать в определенное время и в определенном месте, так и то, чем занимался Бруно, требует особых знаний. Скажем, сердце самоубийцы нужно брать на девятые сутки, если они совпали с полнолунием, и филин в эту ночь кричал два раза…

— Что за чушь, — вырвалось у Родиона.

— Этим знаниям тысячи лет, они собраны со всех уголков света. Кто и что будет знать через какую-нибудь сотню лет про шампунь «Хед энд Шолдерс» компании «Проктор энд Гэмбел»? А знания, которые, скажем, донес до нас Парацельс, существовали и в Древнем Египте, и в античной Европе, и у диких племен Африки, и у арабов и цыган.

— А чего он до нас донес? — поинтересовался маленький сыщик, который до этого молчал и лишь изредка отрывался от дороги и озадаченно поглядывал через плечо то на Родиона, то на Сашку.

— Каждая сотворенная вещь имеет два тела — одно видимое, а другое — эфирное. Видимое тело — оболочка, или мумия. Эфирное — вечное, оно не распадается со смертью. Обе субстанции связаны друг с другом, зависят одна от другой. Парацельс учил: «Все, что составляет жизнь, содержится в мумии, и, наделяя что-либо мумией, мы наделяем его жизнью». Вот в чем секрет талисманов и амулетов. Мумии субстанций, из которых они состоят, служат каналами между лицом, их носящим, и жизненной силой, которой они принадлежали. И чем выше жизненная сила, которой принадлежала мумия, тем сильнее амулет. Ведь и современная медицина использует древние знания. Скажем, жизненная сила растения. С чем у вас ассоциируется ромашка? Я имею ввиду не форму цветка и количество лепестков. А астральное тело, эфир. Что-то светлое, нежное, верно?

— Верно, — подтвердил Родион.

— Значит и ваши волосы после того, как вы используете мумию, видимое тело ромашки, приобретут свойства его эфирного тела — станут светлее и мягче. А вакцина — ни что иное, как оболочка вируса. Вводя ее в себя, мы получаем власть над астральным образом этого вируса. И чем выше духовная энергия у живого существа, тем большая власть у того, кто обладает его мумией. Власть над астралом человека, эта вершина, настолько мощная, насколько и опасная…

Родион незаметно покрутил у виска, так, чтобы было видно только сыщику.

— Не скажи, — вдруг возразил мужичок. — Уж про всяких колдунов и магов не говорю — какую газету не открой — всюду реклама.