— Александр, значит.

— Нет, Александра. Я — женщина.

— Ладно, я тебя Сашкой называть буду, — Родион нашел компромисс.

— На Сашку я согласна. Но почему ты забыл, как меня зовут? Бруно должен был знать.

— Я же изменился внешне, верно?

— Да, как и обещал, что найдешь новое тело.

— Вот видишь. Процесс переселения душ, — Родион почесал затылок, пытаясь вспомнить, что он когда-то прочитал в «Страшных газетах», он любил читать всякую ерунду, — явление достаточно сложное. Не все участки мозга поддаются перезаписи. Вот в лобных долях — все помню, а в мозжечке — нет.

— Раньше ты по-другому об этом говорил.

— Ну, так то раньше… Каким я раньше был, расскажи?

— Среднего роста, черноволосый.

— А возраст?

— Сорок три.

— Я был знаком с твоим братом?

— Как же, конечно…

— Твой брат мне поставлял… ну, то, что там в банках, наверху?

Кивок головы.

— А с Валентином Семеновичем, школьным приятелем твоего брата, я тоже знаком?

— Нет.

— И никогда не говорил о нем? — Только когда рассердился, узнав, что Вильгельм ему проболтался.

— А о чем он проболтался?

— Когда мы гостили у них, брат сказал Валентину Семеновичу, что продает тебе разные органы. Валентин Семенович его долго обо всем расспрашивал, узнавал, как это делается, много ли можно на этом заработать. Он напоил брата, а Вильгельм, когда напьется, все рассказывает. Поэтому он никогда не пьет с посторонними.

— Я был очень зол на Валентина Семеновича? Говорил, что убью его?

— Не помню… Ты только меня ударил, а я заплакала, так как ни в чем не была виновата. Просто подслушала их разговор.

— Хорошо, опиши мне, что происходило в последние дни, перед тем, как я исчез?

— Ты сказал, что болен, что скоро умрешь, если не подыщешь себе новое тело. И потом, ты сердился, как складываются дела. Тебя заставляют зарабатывать деньги на твоем даре, твоих знаниях, и все эти деньги у тебя забирают. Ты сказал, что тебе надоела такая жизнь. Я плакала и умоляла не бросать меня. И тогда ты предупредил, что подыщешь себе новое тело, вселишься в него, и таким предстанешь передо мной — сильным, красивым и богатым. А потом и мне поможешь стать такой, какой я должна была появиться при рождении, если бы не вмешались силы хаоса. Все дни, пока тебя не было, я приходила сюда и ждала. Я пряталась от того маленького человечка, потому что ты не мог им быть. Ведь прежний Бруно предупредил, что сердце мне подскажет, в каком новом теле ты явишься. И сегодня утром я поняла… А ты не хочешь со мной… меня… потому что… потому что мне дано такое наказание… — и Александр ударил сам себя в низ живота.

— Я бы не назвал это наказанием, — возразил Родион.

— Как ты не понимаешь? — лицо у Сашки пылало, — Вот ты родился с телом и душой мужчины, но если бы только в одном месте, понимаешь, в одном, ты был бы как женщина? А вот я — наоборот…

— Может, ты прав, — задумчиво произнес Родион. — Мир не делится на мужчин и женщин. Мир делится на тех, кто имеет, и кого имеют. Причем половые признаки тут не играют никакой роли.

Послышались глухие удары. Александр встрепенулся. Род посмотрел на часы.

— Пора, — сказал он. — Приехал наш маленький сыщик. Он отвезет нас к твоему брату.

— Зачем? Брат не знает, что я и Бруно… Что я и ты…

— И незачем ему знать о том, что между нами произошло, — охотно согласился Родион.